Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 118 – Ната Лакомка

«Юрист» приподнял чёрную маску, в которой выступал, и сейчас в упор смотрел на меня. Лицо у него было коричневым от загара, тёмные глаза смотрели насмешливо. Мужчина был достаточно молод, и его можно было назвать миловидным, если бы не тонкогубый, нервный рот, придававший ему злобное выражение.

На всякий случай я улыбнулась актёру, кивнула и сделала шаг в сторону, чтобы найти Ветрувию, но мужчина тоже сделал шаг, и мы снова оказались друг против друга.

Вокруг нас народ шумно радовался счастливому окончанию истории отважного Ринальдо, а мне вдруг стало страшно и очень одиноко среди этой ликующей толпы. Я сделала ещё один шаг – назад, чтобы поскорее дёрнуть до «Чучолино»

Человек в бумажном воротнике не дал мне сбежать, схватив за плечи, и в одну секунду притянул к себе.

– Ну надо же, какая встреча, – сказал он, растягивая слова, и рот его сжался в узкую полоску, а потом раскрылся в неприятной улыбке. – Так вот куда ты сбежала от меня, Апо. Никогда бы не подумал, что найду тебя в таком захолустье.

Хоть я и растерялась, но соображать не перестала. Это был явно кто-то из прошлого Аполлинарии. И он явно был не самым приятным знакомым, учитывая слово «сбежала». Поэтому я решила действовать мягко, не привлекая к себе внимание, потому что кое-кто из зрителей уже оглянулся на нас.

– Мы с вами, видимо, знакомы, дорогой синьор? – сказала я, с грустью и сожалением, осторожненько освобождаясь из его рук. – Мне очень жаль, но я потеряла память после смерти мужа, и почти ничего не помню. И вас тоже не помню.

– Не помнишь меня? – поразился незнакомец и тут же переспросил: – Ты замужем, что ли?

– Вдова, синьор, – повторила я. – Честная вдова. И очень горюю о моём безвременнопочившем супруге.

Фраза в стиле романов Джейн Остин и Шарлотты Бронте пришлась как нельзя кстати. Лицо у мужчины вытянулось, и я уже успела понадеяться, что всё закончится соболезнованиями и расставанием (желательно, навсегда), но тут синьор в красных панталонах заржал, как конь. На нас начали оглядываться с удвоенным любопытством, тем более что представление закончилось, а продолжения зрелищ людям всё ещё хотелось…

– Прошу меня извинить, синьор, – пробормотала я и попыталась юркнуть в толпу, но незнакомец очень ловко поймал меня одной рукой, сжав крепкими пальцами мою шею пониже затылка.

Хватка была такой болезненной, что я вскрикнула, а когда пальцы на моей шее сжались ещё сильнее, стало ясно, что придушить меня могут в два счёта – прямо здесь, на площади.

– Куда это ты собралась, Апо? – незнакомец развернул меня к себе, продолжая держать за шею, и я засеменила на цыпочках, хватая воздух ртом, потому что сонная артерия была почти пережата.

Вокруг нас немедленно образовался пустой «пятачок» – народ просто схлынул в разные стороны, и теперь горожане толпились вокруг, беззастенчиво таращась на нас. И хоть бы кто помог!

– Ты замуж, значит, вышла? – продолжал допрашивать меня мужчина. – Точно – вон какая холёная стала! Белая, круглая, как головка сыра! – он опять расхохотался. – Значит, подцепила, всё-таки, своего богача?

– Синьор, мой муж умер… – снова попыталась я объяснить, цепляясь за пальцы мужчины.

– Значит, теперь свободная? – перебил он меня. – Так это же хорошо, Апо! Теперь мы всегда будем с тобой вместе. Ты же об этом мечтала?..