Книга Попаданка из будущего: усадьба и честь, страница 28 – Ника Цезарь

— Не помню, но вот голос у неё был запоминающийся. Звонкий, как колокольчики, но на этом всё. Ты же знаешь, я редко наведывался к родителям, а вот мой братец отсюда и не выбирался.

— Он влюблён, в молодости это позволительно.

— Но не в крепостную же! Любить крепостную способен только безумец! — Дмитрий Васильевич, поднявшись, заметался по кабинету, словно загнанный зверь. — К тому же мёртвой!

— Саша справится со временем. Любовь проходит, правда оставляет после выжженное сердце, но, поверь, с этим жить можно.

— И я об этом! — замерев, Дмитрий устремил тяжёлый немигающий взгляд на человека, что однажды предал. — Поговори с ним! Ты сможешь найти нужные слова. В конце концов, ты любил даже сильнее… И ничего, жив и здоров. Твоя жизнь не закончилась. Даже итальянку себе привёз, хорошенькая хоть?

— Очень, — скривился Михаил, глядя на князя. Он медленно скользил взглядом по его статной фигуре, не понимая, зачем ему понадобилась его помощь. Из них двоих чаще о помощи просил он — Михаил, Дмитрий же всегда был самоуверен и твёрд в своих решениях.

— Поговоришь? — больше не понимая, что на душе Крапивина, уточнил Дмитрий. Они не виделись полтора года, мужчина стал менее разговорчивым и открытым, более собранным, а на дне его глаз будто затаилась печаль.

— Конечно, Саша мне как младший брат, которого у меня никогда не было.

— И вот что, знай — он винит себя!

— В чём? Девушка была крепостной Мещерина, только он в ответе за её судьбу, — вспомнив, что говорил лекарь о состоянии его гостьи и то, как до сих пор хрипит её голос, он с силой сжал кулак под столом. Не будь она крепостной, он бы решил,что дело чести — вызвать его на дуэль. И плевать, что они почти отжили своё. Честь превыше всего!

— Тут такое дело, она перед смертью к брату приходила… — Дмитрий растерянно провёл ладонью по волосам. — Слуги слышали, как он кричал, а девчонка потом в слезах ушла…

— А что он говорит? — нахмурив брови, поинтересовался Михаил, тщательно пряча истинный размер собственного любопытства.

— Миша, он не хочет это обсуждать со мной. Маман боится, что, несмотря на своё обещание, он что-нибудь с собой сделает… Ты же её знаешь! Княгиня может быть очень настойчивой и не оставляет мне возможности отказаться.

— Он твой брат!

— То же говорит и она… — замерев на мгновение, он тихо продолжил. — Как ты сам, Миша?

— Всё у меня благополучно, Дмитрий Васильевич, — ровно ответил мужчина, вызывая оскомину у князя.

— Зачем сразу так. Раньше ты меня наедине Митей звал.

— Я и другом тебя называл… — уголки его губ дёрнулись в подобие улыбки, а взгляд скользнул мимо.

— Таким я и остался! — твёрдо заявил князь. — Миша… я знаю, ты не забыл то время. Но скажу прямо: хоть я не жалею, что тогда встал на сторону Лепнина, но это не значило, что я порываю с тобой дружбу. Ты так решил! Увидев тебя на обеде у отца, я решил, что ты остыл и оставил позади случившееся с Натальей.

— Это был обычный визит вежливости, ничего более. Давай вернёмся к твоему брату, он всё так же рисует пейзажи?

— Да.

— Предполагаю, что сейчас он около старого моста.

— Видел его уже? — озадачился Дмитрий.

— Нет, но кленовая роща в это время и вправду хороша. Листья переливаются оттенками золота и просятся, чтобы их запечатлели.

— Я и забыл, что ты романтик! — усмехнулся Дмитрий.