Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 46 – Ника Смелая

– Я же вам дала слово. При чём тут желающие? У нас уговор. А теперь ещё и контракт. У меня уже есть вы, а у вас – я. Вот и имейте! То есть… желайте. О, Боже! Да что же это такое? Распоряжайтесь новой работницей с умом. Вот что я хотела сказать!

Как раз в этот момент раздалось звучное «Пррррррр!», и бричка резко остановилась возле ворот дома на Полянской.

Мне приготовили комнату в гостевом, больше похожем на летний, домике. Он стоял в саду за главным имением Чуприковых. Небольшая аккуратная свежевыкрашенная в голубой цвет постройка радовала глаз ажурными изразцами. Их я разглядела даже в сумерках, настолько они были самобытными.

Пётр с видом, будто проглотил что-то неимоверно кислое и противное, отдал распоряжения относительно меня и оставил «новую работницу» на попечение слуг, которые и проводили меня в домик.

Деревянные полы, фарфоровый с гжельской росписью рукомойник на стене, стол, застеленный ажурной вышитой крючком скатертью – всё это было очень и очень мило. А уж постель, на которой домиком сложили мягкие, набитые пухом подушки, и вовсе напомнила мне прабабушкин домик. Была-то у неё всего пару раз при её жизни, но вот эти башенки в ситце запомнила навсегда.

– Ой, вечер добрый, барыня! – стоило мне осмотреться в предоставленных апартаментах, как в комнатку ввалилась дородная матрона.

Пышнотелая, раскрасневшаяся и запыхавшаяся женщина держала в руках куль с вещами и подозрительно походила на Клавдию.

– Упрела, пока добралась. Это вы на бричке, а нам-то пёхом всё пёхом, – сказала она и плюхнулась на стул, который под её весом жалобно скрипнул. – Марфа я. Васильна. Ваша новая компаньонка.

Ну, здравствуйте. «Марф Васильна я». Это, кажется из «Ивана Васильевича», а не из местной оперы. У меня даже картинка соответствующая перед глазами возникла. Только вот та Марфа совсем не походила на тучную даму, назначенную мне в няньки. Ведь компаньонка по сути она и есть. Приглядывать за девушкой и следить, чтобы молодая госпожа не перешла границ дозволенного с представителями мужского пола – вот её задача. Обычно на эту роль отряжали бывших гувернанток или воспитательниц. Но мне и тут повезло.

– Вы, часом, не родственница нашей Клавдии? – решилась уточнить я.

– По отцу. Седьмая вода на киселе, конечно, но нам многие говорили, что на лицо мы схожие. – Марфа поднялась со стула и принялась развязывать узелок, который принесла с собой.

– Тут вам ночное платье передали и полотенца свойские. Нечего чужими-то утираться. – Лишний раз подтверждая, что никакая она не гувернантка и, вероятно, даже читать не умеет, женщина вывалила всё содержимое импровизированнойторбы на стол. – Умоем вас и спатушки. Хорошо, что барин вас отдельно поселил. Меньше головной боли. Ну! Давайте, сымайте платью вашу праздничну и баиньки.

«Господи Боже! Лучше б Глашу прислали, как Егор Иванович велел,» – мысленно взвыла я, когда Марфа принялась «помогать» мне раздеться. Женщина вертела меня, как куклу, ловко и аккуратно управляясь с завязками, но не очень бережно со мной. Я даже возразить не успела, как она принялась намывать мне лицо, а затем вытирать полотенцем, совершенно не заботясь о нежной коже Любы. Ночное хлопковое платье тоже было натянуто с рекордной скоростью. Постель расстелена, а мне велено ложиться и ни о чём не переживать. Мол, Марфа на страже моего спокойствия побудет.