Книга Словно ветер среди иссохших ветвей. Книга 2, страница 180 – Таль Сэуль

Однако по мере продолжения знакомства первоначальные догадки начали постепенно терять свою убедительность. Киллиан относился к Риетте как к равной, и, хотя девушка была скромной и тихой, она без колебаний делилась своим мнением. Кроме того, она была ослепительно красива: небесно-голубые глаза, полные печали, платиновые волосы, словно сотканные из лунного света, и сходство с императрицей Ариадной, двадцать лет назад считавшейся самой красивой женщиной империи, способны были лишить разума любого.

Власть и богатство Киллиана позволяли ему обходиться без поддержки женской общины. Если все и так в порядке, разве это вообще имеет какое-либо значение? Да и потом, если эрцгерцога все устраивает, разве его кто-то сможет остановить?

Предположения без ведома заинтересованных лиц начали сыпаться как из рога изобилия. Слухи о том, что эрцгерцог был настолько увлечен ею, что распустил «восточное крыло», бывшее его гаремом. О том, что гардеробная девушки могла соперничать разве что со спальней королевы. О том, что храм в Аксиасе на самом деле строится только ради нее одной. И что мощная священная защита замка была полностью возведена девушкой и даже сама Святая Тания признала ее способности. Все эти домыслы, не относящиеся к теме, росли как снежный ком.

Императорские жрецы уже с удовольствием обдумывали то, что они расскажут его величеству по возвращении в столицу. Они были счастливы, что смогут сообщить правителю о том, как прекрасно занимались общественной деятельностью в Аксиасе, как смогли помочь в строительстве нового храма и что у эрцгерцога есть способная и красивая возлюбленная.

Любовь и благословения, которыми Риетта щедро осыпала Тигриса, теперь вновь предназначались Киллиану. Он больше не ворчал, как прежде, о том, что освящать коня перед обычной прогулкой, а не перед опасным походом – глупость.

Риетта не могла себе позволить целовать господина губами, которыми касалась коня, и, даже если бы порядок был обратный, нельзя было относиться к милорду так же, как и к лошади. Поэтому девушка поступала по-другому, освящая Тигриса поглаживанием по голове. И Тигрис начал раздражаться из-за того, что Киллиан отнял у него поцелуи Риетты. Хотя скакун не сопротивлялся так открыто, чтобы девушка могла это заметить, но когда он набирал скорость, то сразу начинал двигаться хаотично, как будто пытался сбросить с себя эрцгерцога.

Лорд был уверен, что стоит ему только ссадить Риетту с Тигриса, как тот сразу поведет себя словно дикий жеребец на родео. Но сама девушка не замечала едва заметного изменения в поведении лошади. Однако несмотря на то, что милорд сидел позади нее и держал поводья, Риетте казалось, что верховая езда становится все более и более трудной, поэтому девушка старалась больше концентрироваться.

Вместе с тем первоначальная цель их прогулок и занятий верховой ездой – снять напряжение, которое Риетта чувствовала в отношении лошади, – ушла на второй план. Занятия по верховой езде превратились в психологическую войну между «белым» и «черным» самцами. К сожалению, белый не мог победить черного, потому что тот мог злоупотребить своей властью.

Киллиан, как обычно, прогуливался с Риеттой вокруг замка, наслаждаясь свежим воздухом. Ветерок был прохладный, облаков на небе было немного, и солнце светило не слишком сильно.