Книга Словно ветер среди иссохших ветвей. Книга 2, страница 152 – Таль Сэуль

– Мне не следовало быть излишне жадным. Когда Киллиан начал взрослеть, я должен был дать ему титул наследного принца независимо от того, начала бы палата лордов свою провокацию или нет. «В любом случае это моя империя», «в любом случае она перейдет ему»… Мне не стоило так беспечно об этом думать, – пробормотал Эстенфельд.

Святая дева очнулась от своих мыслей и взглянула на него. Император горько высмеивал сам себя.

– В отличие от меня, этот ребенок хотел, чтобы его признало как можно больше людей. Он был вполне способен на это.

Пилигрим не стала ругать государя, веля перестать вести себя подобно старику, потерявшему рассудок. Вместо этого она посмотрела на его огрубевшие сжатые руки. Большая часть украшений на его теле были освященными реликвиями, и только кольцо с красным рубином, свадебный подарок, не было таковым.

– Я хотел дать этому ребенку все, что только мог, для создания нового мира, который начался бы с него. Я хотел дать ему всевозможные аргументы, против которых никто не осмелился бы возразить. Поэтому я ждал. Вот почему я настоял на передаче наследования титула принца Родминьо.

– …

– Все это было простым высокомерием.

– Вы тот еще хвастун, ваше величество. Вы хотели насладиться этим моментом. Я знаю, что в глубине души вы не сомневались, что его высочество Киллиан с уверенностью получит всеобщее признание.

– Не могу этого отрицать…

– И потом, сколько сейчас, по вашему, эрцгерцогу лет, чтобы все время звать его «тот ребенок»? Мои уши этого не выдержат.

– Этого я тоже не могу отрицать…

Эстенфельд впервые за долгое время коротко рассмеялся. Он поднял осунувшееся лицо и посмотрел на Танию.

– Киллиану сколько сейчас, двадцать восемь?

– Ему уже тридцать один. Скоро будет тридцать два.

Правитель удивленно поднял брови, затем закатил глаза и рассмеялся.

– Правда? Тогда, получается, сейчас девятнадцатый год по императорскому календарю?

Император выпрямил спину и посмотрел в окно. Когда он выглянул наружу, опавшие листья, унесенные ветром, пролетели мимо его красных глаз. Услышав, как государь оценивает текущий год по возрасту сына, пилигрим подумала о том времени, что он потерял.

За исключением несовершеннолетнего наследного принца и Киллиана Аксиаского, все дети его величества Эстенфельда умерли, не дожив до своего совершеннолетия. Хиллслейн – от чумы, а двое других – от меча старшего сына.

Хотя эрцгерцогу Аксиаскому уже перевалило за тридцать, император сместил его с престола и отослал прочь, как только тот достиг совершеннолетия, поэтому было естественно, что правитель звал его «тот ребенок».

«Эстенфельд прольет кровавые слезы из-за своих детей»… Проклятье. Как далеко простирается предсмертное заклинание королевы Эсахильды? Может ли ребенок, удаленный из посемейных списков, стать исключением?

– Моя бессмысленная жадность все испортила. В первые дни своего правления я не должен был прислушиваться к совету, что нужно быстро усмирить дворян и укрепить императорскую власть. Я должен был заблаговременно дать Киллиану титул наследного принца.

Кольцо с красным рубином, которое ему больше не подходило по размеру, потому что он слишком сильно исхудал, слетело с его пальца.

– Знаешь, – император слегка дернул уголком рта, – это тоже один из моих кошмаров…

Улыбнувшись, он поймал упавшее кольцо.