Книга Словно ветер среди иссохших ветвей. Книга 2, страница 151 – Таль Сэуль

Чтобы придать принцу сил для стабилизации империи в будущем, император стремился максимально облегчить ему бремя политической жизни. Это будет преследовать наследника всю его оставшуюся жизнь. В свою очередь, это обстоятельство заставляло императора пытаться сделать невозможное перед лицом огромного количества различных обязательств.

Инициатива в борьбе за власть, которую император не сумел должным образом перехватить в первые дни своего правления, в значительной степени перешла в руки знати в тот период, когда он не мог должным образом заниматься зарубежной политикой. Доводы, выдвинутые палатой лордов, выглядели убедительными лишь на первый взгляд. На самом деле полученная ими власть, которую они не мытьем, так катаньем перетянули у императора, применялась совсем не так и не там, где хотел бы сам правитель.

Но свершившееся уже нельзя было обратить вспять. Восстановить баланс сил предстояло следующему императору.

– Я был и так лишен какой-либо нравственности. Императрица же сделала слишком много ошибок. И было неправильным нам пытаться начать новую эру с чистого листа. Безупречное начало полноценной новой эпохи… Мы не можем позволить себе быть поглощенными чем-то подобным, совершая те же ошибки, что и с Киллианом.

Готовясь передать сыну свои достижения и всю ту работу, которую не смог завершить, Эстенфельд стремился сделать все, что только мог, но упустил нужный момент и все испортил. Боясь повторить ту же ошибку, что и тогда, Эстенфельд, едва держась за свой ускользающий рассудок, пытался прожить жизнь, заставляя себя держаться из последних сил.

Он создал государство исключительно силой. Однако сразу после объединения империи требовались мудрость в управлении, легитимность и политическое чутье правителя, а не военная сила. Даже если лидера с тонким политическим чутьем сопровождают сотни или даже тысячи мудрецов, он все равно не сможет избежать пути проб и ошибок, столкнувшись с таким монстром, как новая империя.

Но как поступить в ситуации, в которой оказался Эстенфельд, было совершенно неясно. После демонического вторжения он отдалился от людей, которые могли прийти ему на помощь. Демон сна отнимал у императора мыслительные и умственные способности, Эстенфельд терял мудрость и память… А теперь и времени даже не осталось.

Империя сотрясалась. Ей нужен был новый центр притяжения с сильным лидером. Было также понятно, что император не мог избавиться от своей давней привязанности к эрцгерцогу Аксиаскому.

Однако принц Киллиан, который, по мнению многих, должен был стать идеальным выдающимся правителем, тем, кто действительно завершит строительство империи, не оправдал всеобщих ожиданий и надежд, потеряв титул и звания. Он и сам продолжал укреплять всех в этом мнении. Сумасшедший убийца, безжалостный властелин севера – разве не таковы ныне его прозвища? Его политическая жизнь как эрцгерцога Аксиаского имела туманные перспективы, но как члена императорской семьи она у него уже давным-давно закончилась.

Было очевидно, что император не в силах отказаться от привязанности к сыну. Но святая дева думала, что и у эрцгерцога еще теплится надежда на возвращение в столицу. Однако, заглянув в его сознание во время инцидента в восточном крыле, она убедилась в обратном. Там не было ни малейшего желания занять трон. Киллиан полностью утратил привязанность к императорской семье. Святая Тания поняла это в тот день. Он ни за что не вернется. Эрцгерцог полюбил Аксиас.