Каждый высший дракон — идеальное оружие. Когти его рассекают любую броню, шипы пронзают любую плоть, острые зубы рвут в клочья любого противника, а огонь выжигает врага дотла. Но когда сталь встречается со сталью, а адамант с адамантом, решающую роль играют опыт и удача.
Морхарон неспроста восседал на троне — он сражался, как опытный и сильный полководец, и уже дважды Ригхард буквально чудом уходил из-под смертельного удара. Густые тучи скрывали противника, усложняя бой, однако Ригхард не спешил подниматься туда, где сияло обжигающе холодное солнце, а воздух не насыщал лёгкие.
Он не был уверен, что устоит в битве «лоб в лоб».
Зато, прячась в серой мгле и во все глазавсматриваясь в хмарь, он мог неожиданно нападать и так же неожиданно исчезать, и сочившиеся кровью раны на боку Морхарона были тому подтверждением. К несчастью, сам Ригхард тоже не избежал ловушки и теперь ощутимо заваливался на левое крыло.
Следующая стычка, вполне возможно, станет последней. Надо быть внимательным, очень-очень внимательным.
Сбоку ударила струя багрового пламени. Ригхард почти успел увернуться — огонь опалил край правого крыла — и послал струю в ответ. Начал кругами забирать вверх, оценивая нанесённый ущерб: плохо, теперь Морхарон однозначно быстрее его. Подманить мнимой (или не такой уж мнимой) слабостью и затеять ближний бой?
В серой хмари впереди как будто возник тёмный силуэт. Ригхард дохнул огнём, одновременно уходя в бок, и…
И буквально врезался в противника.
Удары когтями и зубами, лязг зубов, скрежет брони сплетённых в жестокой схватке тел, разлетающиеся во все стороны капли крови.
Не вывернуться. Значит, последняя схватка. До конца.
Беспомощно хлопает крыло с разорванной связкой. Кровь хлещет из глубокой раны на плече. Левый глаз почти не видит.
«Есть вариант погибнуть обоим».
Заблокировать противника, сорваться вместе. После падения с такой высоты не выжить никому.
«Кассия… Прости».
Отчаянный бросок — шеей обвивая шею. И вниз, закручиваясь безумным штопором, впившись когтями в чужое тело, мешая тормозить крыльями. Иглой прошить тучи, с немыслимой скоростью падать на камни и шпили.
«Быстрее! Ещё быстрее! Чтобы наверняка!»
Яростные попытки противника высвободиться. Разбегающиеся с площади зрители. Только на помосте коленопреклонённая женщина в белом. Он почему-то видит её очень отчётливо, даже закрывая глаза.
Камни всё ближе. Воздух ревёт в ушах. Сейчас будет удар!
И у самой земли его как будто ловят мягкие ладони. Словно мать успевает в последний момент поддержать дитя.
А затем земля даёт ему оглушительную пощёчину, от которой исчезает сознание. И всё, что он помнит последним: молитвенно преклонившая колени женщина в белом платье.
«Боги помогают тем, кто сам помогает себе. Я буду молиться за вас».
И молитва была услышана.
Ригхард открыл глаза (сколько времени спустя?). Зашевелился, с трудом сдержал стон от приступа острой боли к руке.
Но раз болит, значит, он жив. А Морхарон?
— Мёртв. Вон его туша — так и остался зверем. А вы лежите спокойно: у вас серьёзные раны и переломана добрая половина костей.
В поле зрения возникла Кассия — жутко бледная и жутко сердитая.
«Она испугалась. — Ригхарду ужасно захотелось поднять руку и нежно погладить жену по щеке. — Сильно испугалась, а теперь злится».
— Ерунда. — Собственный голос показался хриплым вороньим карканьем. — Кости срастутся, раны заживут.
— Разумеется! — фыркнула Кассия. — Но это не повод для лишних телодвижений сейчас. Особенно с учётом моих весьма слабых останавливающих кровь заклятий — я не из рода Возрождающих, если вы помните.
— Лорд маршал! Лорд маршал, вы живы?
Кто это? Неважно. Куда забавнее, что он обращается к нему, а не к Морхарону.
— Жив! — резко ответила за Ригхарда Кассия. — Носилки сюда, быстро! Послать распоряжение в особняк лорда — пусть готовят комнату! Туда же срочно прибыть императорскому лекарю со всеми его порошками!
— Слушаюсь, госпожа! — Ещё бы, попробовал бы кто возразить ей или, не приведи Первопредок, ослушаться.
— Леди Кассия.
Жена вновь склонилась над ним.
— Вам лучше молчать. Речь забирает силы.
Однако Ригхард упрямо качнул головой и продолжил:
— Спасибо вам. Вы сделали невозможное.
— Нет, — спокойно возразила Кассия. — Невозможное сделали вы, победив того, в ком было куда больше зверя, чем в вас. А теперь, заклинаю вас, молчите! Ради вашего же блага!
— Последнее слово. — Ригхард не столько говорил голосом, сколько шевелил губами. — Наклонитесь.
И когда встревоженная жена склонилась над ним, невозможным усилием приподнялся и прижался губами к нежным губам.
— Ах вы!..
На щёки Кассии вернулась краска: не то возмущения, не то удовольствия.
— Моя награда, — хладнокровно пояснил Ригхард. — Вы сами обещали.
Кассия ещё раз фыркнула, вложив в это всё, что думала о мужчинах в целом и Ригхарде в частности.
А затем сама подалась вперёд, и этот поцелуй был куда больше похож на награду за невозможное.
