Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 99 – Татьяна Сотскова

И в тот самый миг та невидимая стена, что всегда стояла между нами — и в пространстве, и внутри нас, — просто рухнула. Растворилась без следа. Мы сидели так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло всем телом, слышала каждое его прерывистое дыхание, видела, как лунный свет ложится в морщинки у его глаз и скользит по жестким линиям скул.

Он медленно, будто с огромным усилием, разжал кулак под моей ладонью. Его пальцы дрогнули, выпрямляясь. Потом он поднял другую руку и прикоснулся ко мне. Медленно, почти нерешительно, кончиками пальцев, как будто боялся, что я кажущаяся, что рассыплюсь в прах от одного его прикосновения.

Его пальцы, грубые и сильные, привыкшие сжимать рукоять оружия, с неожиданной, почти пугающей нежностью провели по моей щеке, от виска к подбородку, сметая непослушную прядь волос.

И время остановилось. Просто взяло и замерло. Весь огромный, сложный и жестокий мир сжался до нескольких простых точек: тепло его ладони под моей, легкое шершавое прикосновение его пальцев на моей коже. Ничего больше не существовало.

Только мы двое, этот стальной кокон, затерявшийся в ночи, и эта звенящая, густая тишина, которая была наполнена до краев всем, что мы боялись произнести вслух, и всем, что мы чувствовали.

— Кларити… — мое имя слетело с его гут, и это было не просто обращение.

Оно прозвучало тяжело, налитое каким-то особым смыслом, будто древнее заклинание, которое нельзя произносить бездумно. В его голосе слышалась и молитва человека, дошедшего до края, и какое-то суровое предупреждение самому себе. Последний рубеж. Та самая черта, за которой уже не будет пути назад, где все станет иным — проще или сложнее, но уже навсегда иначе.

Я видела борьбу в его глазах. Настоящую, яростную внутреннюю битву, которую он вел сам с собой. Желание — жгучее, стремительное, почти безрассудное — сражалось с древним, въевшимся в самую кость страхом.

Со страхом снова открыться, стать уязвимым, доверить кому-тосамый израненный кусок своей души и снова получить нож в спину. Я видела, как этот страх сжимал его изнутри, заставляя мышцы напрягаться, а взгляд становиться острым и отстраненным.

Но я ведь тоже устала. Устала до самой глубины души от этой вечной борьбы в полном одиночестве. От постоянного страха, что каждое утро можешь проснуться в чужом и враждебном мире. От необходимости всегда быть настороже, всегда носить маску, никогда не расслабляться.

В нем я нашла не просто сильного защитника или выгодного партнера. Я нашла родственную душу. Таким же безумцем, каким была сама. Человеком, который видел в хаосе и разрушении не угрозу, а безграничный потенциал. Который не пытался переделать меня, «починить», а с самого первого дня смотрел на мой «неправильный» склад ума с нескрываемым восхищением.

И в тот миг я поняла — если он не сделает этот шаг, то его сделаю я. Мое движение не было порывистым или неуверенным. Оно было спокойным и решительным. Твердым.

Я сама сократила это последнее, ничтожное расстояние, не оставляя ему ни шанса на отступление или сомнения. Я клала свою судьбу на этот алтарь, как когда-то в том кровавом кабинете положила свою жизнь в его руки. Доверие было полным и безоговорочным.

Наши губы встретились. И это было совсем не так, как в романтических историях, которые я тайком читала в детстве.