Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 102 – Татьяна Сотскова

Кларити стояла рядом, опираясь локтями на поручень. Её лицо в призрачном свете приборной панели было бледным, но глаза… её глаза горели холодным, неумолимым огнём. Это была её идея. Её оружие. Её ночь. И она смотрела вниз не с трепетом, а с вызовом.

— Стабильно держим высоту, — раздался низкий голос Гаррета. Он не отрывал взгляда от разложенных на столе навигационных карт. — Их системы всё ещё «спят». Твоя волшебная палочка, — он кивнул в сторону Кларити, — творит чудеса. Они даже не видят нас.

Я посмотрел на неё. Она держала в руках не жезл, а сложный пульт, утыканный кристаллами, что мерцали кроваво-рубиновым светом. Её «глушилки» работали безотказно. Она не просто пробила их оборону — она отключила им целое небо. Сделала их слепыми и глухими.

Я сделал шаг вперёд, к краю мостика. Воздух был пронизан статикой от её устройств, пахло озоном и напряжённым ожиданием.

— По моей команде, — сказал я, и мои слова повисли в тишине, нарушаемой лишь гулом двигателей и шипением магии. — Готовьтесь.

Я дал сигнал. Не криком, который мог бы сорваться с губ какого-нибудь истеричного полевого командира, а простым, чётким поднятием руки. И тишину на мостике, густую, как смог, прорезал нарастающий, ровный гул. Он шёл отовсюду — из стен, из пола. Это заряжались эмиттеры, встроенные в самое брюхо «Призрака». Корабль напрягся, как живой.

— Огонь.

Моё слово было тихим, но оно срезало гул, как лезвие. И корабль выдохнул.

Не было оглушительных раскатов, не было ослепительных вспышек, от которых слезятся глаза. Вниз, в самое сердце сияющего завода, ударили странные, пульсирующиесгустки энергии. Они были похожи на молнии, но неяркие, почти чёрные, искажавшие воздух вокруг себя. Они не взрывали, они пожирали.

Магические барьеры, эти гордые, сияющие купола, что столетиями доказывали неприкосновенность Верхних, встретили удар. Они вспыхнули — коротко, отчаянно, ослепительным белым светом. И рассыпались. Не с грохотом, а с тихим, леденящим душу хрустом, донесшимся до нас даже на этой высоте. Словно гигантское невидимое стекло разом треснуло на миллиарды осколков, превратившихся в пыль.

И тогда внизу началось. Сначала — замирание. А потом — та самая, сладостная для моего глаза паника. Крошечные, с высоты похожие на букашек фигурки стражников заметались. Они бежали, тыкали пальцами в небо, их отработанная дисциплина рассыпалась в прах, потому что муравейник остался без крыши. Совсем.

— Прямое попадание! — донёсся до меня сдавленный, ликующий крик Лиры с её поста наводчика. Она впилась пальцами в края своего прицела. — Их щиты — пыль, босс! Чёртова пыль! Они голые!

Уголок моего рта дрогнул в подобии улыбки. Не злой. Нет. Презрительной. Они так надеялись на свои игрушки. А мы принесли с небес молот.

— Второй залп! — мой голос прозвучал твёрдо, как обсидиан. — По энергетическим ядрам! Доведите их до перегрева!

«Призрак», послушный моей воле и рукам рулевого, плавно, почти грациозно развернулся. Из его брюха снова хлестнули искажённые потоки энергии, но на этот раз их удар сопровождался оглушительными, удовлетворяющими раскатами. Это взрывались перегруженные силовые конденсаторы завода. Мы не ломали стены — мы выжигали им душу.

Оранжевые, ядовитые вспышки одна за другой озаряли ночь, отбрасывая от корпусов цехов гигантские, пляшущие в агонии тени. Это было ужасающе. И дьявольски красиво. Картина разрушения, которую я так долго носил в голове, наконец оживала, и она превосходила все мои ожидания.