Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 54 – Татьяна Сотскова

— Джеймс! — окликнула я его, когда мы свернули в тёмный, заваленный хламом переулок, где пахло, как дома. Он остановился и обернулся, его лицо в полумраке было усталым и напряжённым. — Я готова. Обсудить то самое твоё деловое предложение. Со всеми… подробностями.

Воздух в грязном переулке Поднебесья, и без того спёртый, внезапно сгустился и задрожал, словно раскалённый над огнём. Свет изогнулся, поплыл, и из самой сердцевины этого дрожащего марева возникли три фигуры, вышагнувшие в реальность с неестественной плавностью.

Джек Талэо ступил вперёд первым, его взгляд, отточенный годами чтения временных потоков, без всякой теплоты скользнул по ржавым стенам, грудам мусора и бледным, испуганным лицам, мелькнувшим в окне напротив. Он видел не просто нищету — он видел сам дух этой эпохи, тяжёлый и ядовитый.

Максим и Анэн последовали за ним, инстинктивно сцепив пальцы. Их, выросших в чистоте и магическом порядке будущего, лица вытянулись от чистого, неподдельного шока.

Никакие учебники, никакие рассказы отца не могли подготовить к этому удару по чувствам. Это был не просто другой город — это был другой мир, другая планета, погружённая в отбросы.

Их обоняние атаковала волна вони, физической, почти осязаемой. Едкий коктейль из человеческого пота, гниющей где-то за углом еды, пролитого машинного масла и чего-то ещё, не поддающегося описанию — сладковатого и трупного.

Анэн непроизвольно подняла руку к носу и рту, давясь.

— Боги… — прошептала она, и в её голосе звучал надрыв. — Здесь так… живут люди? По-настоящему?

Джек повернулся к ним, его лицо было невозмутимой, отстранённой маской, скрывающей собственное потрясение.

— Внимание, — его голос прозвучал тихо, но с железной чёткостью. — Мы здесь. В прошлом, в темных временах. Не забывайте этого. Не выделяйтесь. Один неверный взгляд — и мы станем частью этого пейзажа. Понимаете?

Они двинулись по главной артерии Поднебесья — широкой, грязной улице, больше похожей на канализационный сток. Она была завалена хламом и запружена людьми в поношенной, пропахшей потом одежде. Все куда-то шли, но казалось, никто никуда не спешил.

Неоновые вывески мигали неестественным, ядовитым светом, выхватывая из полумрака то бледное лицо, то ржавую трубу. Они рекламировали сомнительные таверны «У пропасти», мастерские по починке «чего угодно» и ночлежки, где клопы входили в стоимость номера.

Максим не мог оторвать глаз от истощённых фигур, прижавшихся к стенам, от пустых, остекленевших глаз попрошаек, сидевших прямо на холодном,липком камне.

— Они… они просто ждут, — прошептал он, и в его голосе дрогнуло что-то детское. — Ждут, когда всё это наконец кончится.

Анэн сжала его руку так сильно, что кости хрустнули. Видеть такую густую, разлитую в воздухе безысходность было больно физически. Их мир, со своими войнами и интригами, вдруг показался ухоженным, безопасным раем по сравнению с этим дном.

Впереди, в тёмном провале между двумя зданиями, сгрудилась кучка людей. Донеслись приглушённые крики, короткий, придушенный стон, звук удара. Никто из прохожих даже не обернулся. Жизнь, точнее её подобие, текла дальше.

— Не смотрите и не останавливайтесь, — тихо, но с такой стальной твердостью, что не оставалось сомнений, приказал Джек, направляя их дальше, прочь от этого места. — Наша цель — найти Кларити, а не играть в героев в чужом времени. Здесь свои правила. И выживание — первое из них.