Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 41 – Татьяна Сотскова

Я остался один в гробовой тишине. План был чертовски рискованный. Сдать оружие… Это пахло не просто капитуляцией. Это могло навсегда уничтожить нашу репутацию. Кто уважает того, кто добровольно разоружился? Но это был единственный способ выиграть время. Время — единственная валюта, что у нас ещё оставалась.

Мне нужно было кое-что проверить. Прямо сейчас. До того, как начнётся их «зачистка». Один противный, назойливый слух, который полз по подворотням, как ядовитая муха, и не давал мне покоя.

Я вышел на улицы Поднебесья, и вонь ударила в нос — привычная, как собственное дыхание: гарь, машинное масло и что-то сладковато-гнилое. Мне нужно было навестить одного ублюдка. Рината. Торговца. Торговца живым товаром.

Я ненавидел работорговлю всеми фибрами души. Мы с Дарисом… когда-то… поклялись искоренить её в этом городе. Смешно, да? Теперь один сидит наверху в своём золочёном кресле, а второй плетётся по вонючим переулкам к тому, кого поклялся уничтожить. Потому что прослышал, что у того появился «особый товар». Девчонка. С искрами в руках.

Каждая клеточка моего тела сопротивлялась этому пути, но что-то гнало меня вперёд, сильнее разума. Старый охотничий инстинкт. То самое щемящее чувство в груди, что шептало:

Иди. Иди и найди. Там твой ответ. Там твой шанс.

И я шёл, волоча свою проклятую ногу, в самое пекло, надеясь, что инстинкт меня не подведёт.

Дверь в конуру Рината была не заперта. Видимо, последние покупатели торопились. Я вошел внутрь, и меня ударил по носу знакомый, густой запах — медной крови и едкого страха, который еще не успел выветриться.

Картина, открывшаяся мне, была… живописной. Два здоровенных болвана,вечные тени Рината, лежали в неестественных позах, образуя на липком полу медленно растекающиеся лужи. Один застыл, схватившись за горло, другой — с удивлённым выражением на стеклянных глазах, уставившихся в потолок. Работа была, надо сказать, аккуратная. Не любительская.

А между ними стояла она. Хрупкая, вся перепачканная в грязи и чужой крови, с дикими, безумными глазами. В одной руке — нож, с которого ещё капало. А в другой… В другой плясали маленькие, яркие искры. Чистой, ничем не замутнённой магии. Та самая «искорка», о которой ползли слухи.

Я видел таких, как она, лишь однажды — магов, что один раз посещали Верхний город. Но те никогда не опускались до грязной работы ножом. Их магия была парадной, как их золочёные мундиры. Эта же… эта была иной. Дикой. Голодной. И смертельно опасной.

— А ты еще кто такой? — её голос был хриплым от напряжения, рваным, как её дыхание. Искры на руке вспыхнули ярче, осветив её бледное, испачканное лицо. — Покупатель, да? Пришёл за своим куском мяса?

В её взгляде была такая смесь ярости, страха и отчаяния, что это было почти красиво. Как огонь в нефтяной луже — неконтролируемый, готовый поглотить всё вокруг, включая саму себя. И в тот миг я понял: инстинкт меня не подвел. Это и был ответ.

Инстинкт подсказал мне правильный ответ. Правда вроде «я здесь, потому что ты мне нужна» сейчас могла стоить мне жизни. Одна неверная нотка — и эти искры жахнут мне в лицо. Эта девочка-вихрь была на самой грани.

— Нет, — сказал я, делая шаг вперёд, но не угрожающе — скорее, как на охоте, когда подходишь к раненому зверю. — Я тот, кто пришёл убить Рината.