Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 44 – Татьяна Сотскова

— Мне не нужна ваша защита, — ответила я, уже поворачиваясь к нему спиной. Голос мой стал плоским, безжизненным. — Есть те, кто обладает реальной силой. И они не здесь, в этой вонючей яме. Ищи себе других дураков, Джеймс. А я пойду к магам.

Я вышла на улицу и глотнула этот затхлый, масляный воздух Поднебесья. И поняла: он не просто грязный. Он пропитан чем-то тяжёлым — отчаянием, страхом и вечным насилием. Он въедаетсяв лёгкие, в кожу, в саму душу. Здесь всё было ядом.

Моя цель была чёткой — добраться до Верхнего города. До Лилилграда. Там должны быть маги. Настоящие. Не искры от отчаяния, а те, кто учился, кто понимал суть вещей. Те, кто поймёт, что со мной произошло. Кто сможет отправить меня домой. Или, на худой конец, объяснить, что за ад тут творится.

Я шла, не оглядываясь, но спиной чувствовала его взгляд — Джеймса. Этот бандит с тростью и деловыми предложениями. Пусть думает, что я дура, что я наивная девчонка. Я предпочту иметь дело с цивилизованными людьми, пусть и надменными, чем с подземными королями, у которых руки по локоть в крови.

Я нашла тот самый лифт, который когда-то спустил меня вниз, в этот ад. Ржавая клетка с зазубренной решёткой. На этот раз я с силой дёрнула рычаг вверх. Скрип механизмов, лязг цепей — для меня это звучало как самая прекрасная музыка. Музыка освобождения.

Когда решётка с лязгом открылась, и я ступила на чистые, вымощенные камнем мостовые Лилилграда, мне показалось, что я снова могу дышать полной грудью. Воздух был другим — с примесью угля, дыма, но без этой удушающей тоски.

Здесь был порядок. Здесь были законы. Фонари горели ровно, люди были одеты чисто, и на улицах не валялись трупы. Я посмотрела на свои грязные, в крови руки и вытерла их о платье. Я была права, что пришла сюда. Сейчас всё начнётся по-настоящему. Сейчас я найду помощь.

Меня сразу же остановили стражники. Те самые, что когда-то назвали меня «крысой» и вышвырнули вниз. Но на этот раз я не была той перепуганной девочкой. Я стояла прямо, хоть ноги и подкашивались, и смотрела им в глаза, не отводя взгляда.

— Мне нужно в Совет, — заявила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и не дрожал. — У меня есть информация. Жизненно важная для города.

Они смотрели на мою заношенную, испачканную кровью одежду с таким привычным презрением, что аж зубы свело. Но что-то в моей позе, в этом взгляде, который я сама вымучивала из последних сил, заставило их замешкаться. Они переглянулись.

Один из них, похожий на надутого гуся, что-то пробормотал в трубку переговорного устройства. Слышно было только бормотание. Через несколько минут, которые показались вечностью, он кивнул.

— Проводите её.

Меня повели по длинным, устланным мягкими коврами коридорам. Всё вокругблестело и лоснилось — лакированное дерево, полированный камень, позолота. Роскошь была такой чужеродной и давящей после ржавых стен и грязи Поднебесья. Я чувствовала себя грязным пятном на этом идеальном полу.

Наконец, меня ввели в кабинет. Огромный, с высокими окнами. За массивным столом, похожим на гробницу, сидел ухоженный мужчина в идеально сидящем костюме.

Он поднял на меня глаза, медленно, будто я отвлекаю его от чего-то очень важного. И в его взгляде не было ни капли интереса. Только холодное, скучающее равнодушие. Как на насекомое, которое случайно заползло не туда.