Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 115 – Татьяна Сотскова

Ад, в который её бросили, не мог не оставить шрамов. А абсолютная власть, которую она обрела здесь, — власть бросать вызов целым мирам с высоты своего дирижабля — была самым опасным наркотиком. Меняла ли она людей? Да. Ломала и перекраивала, выжигая из них мягкость и оставляя лишь стальную решимость.

Завтра они отправятся на поиски. Не как послы, а как парламентёры, несущие ультиматум. Они предложат сделку. Самую важную сделку в истории, о которой никто и никогда не узнает. От неё зависела судьба не города, не империи, а самого времени.

А если сделка не состоится… Если она взглянет на них своими новыми, закалёнными в боях глазами и скажет «нет»…

Джек с силой сжал в ладони холодный металл временного амулета. Боль от впившихся в кожу граней была чёткой и ясной, как грядущий приговор.

Они перешли Рубикон. Сомнения, споры, угрызения совести — всё это осталось позади, на том берегу. Теперь их дорога была прямой и узкой, как лезвие. И оставалось лишь ждать, куда она приведёт — к тихому спасению будущего или к громкой, кровавой развязке в настоящем, которое уже никогда не станет прежним.

Мы сидели с Джеймсом в его кабинете, и тишина, что висела в воздухе, была обманчивой — густой, тяжёлой, как смола. Она не была мирной. В ней звенело напряжение, будто перед грозой.

Он, откинувшись в своем кресле, с мрачным видом разбирал и чистил свой самострел. Металлические части с глухим стуком ложились на грубую ткань, разложенную на столе.

Я, в свою очередь, в сотый раз перебирала чертежи нового эмиттера, но мысли витали где-то далеко, и линии на бумаге расплывались перед глазами.

После всего, что случилось во время последней вылазки, Джеймс наотрез отказывался отпускать меня от себя дальше, чем на вытянутую руку. Мы бы так и сидели в нашем зелёном раю, в оранжерее, запертые, как в золотой клетке, если бы не пришла та самая срочная весть: наши люди достали-таки образец нового оружия верхних, и его нужно было срочно забрать, пока не началась облава.

Я сама предложила пойти с ним в кабинет — место знакомое, но не такое уязвимое, как мастерская с её стеклянными стенами.

Джеймс, поморщившись, в итоге согласился, но твёрдо поставил условие, глядя мне прямо в глаза:

— Получили оружие — и сразу же назад, под защиту. Никаких задержек. Ясно?

Мне только оставалось согласиться, и пообещать, что задержек не будет, по крайне мере с моей стороны.

Вот только тот, кто должен был его доставить, опаздывал. Уже почти полчаса. И с каждой минутой тишина в кабинете становилась все гуще, а взгляд Джеймса — все мрачнее.

Он ни слова не говорил, но я чувствовала его растущее беспокойство, оно витало в воздухе, смешиваясь с запахом оружейной смазки и старой бумаги.

За окном бушевала привычная, шумная жизнь Поднебесья. Ничто, казалось, не предвещало беды. Ни один шпион, ни один наш человек не подал сигнала тревоги. Всё было… слишком мирно. Слишком спокойно. И только Джеймс, с его вечной подозрительностью ко всему на свете, не унимался.

— Что-то не так, — отложив промасленную тряпку, он посмотрел на меня. — Слишком тихо. Полчаса — и ни слуху ни духу. Ко мне не опаздывают. Никогда.

И тут я сама почувствовала это кожей — внезапное сжатие воздуха, ту самую звенящую пустоту, что всегда возникает за мгновение до удара. Сердце ушло в пятки.