Книга Ведьма правды, страница 121 – Сьюзан Деннард

Но порыв прошел, как только девушка увидела измученную и покрывшуюся холодным потом Изольду. Сафи полностью переключилась на повязанную сестру, а ведовской ветер наполнил паруса корабля.

Под мерное поскрипывание судно отправилось на восток.

Несмотря на все усилия колдуна огня и камень, блокирующий боль, рука Изольды не переставала ныть – слабо, но настойчиво, и девушка с трудом сохраняла спокойствие, наблюдая, как вдали тает полоска побережья.

Ведовской ветер, созданный адмиралом и его первым помощником, был таким сильным, что «Джана» неслась, почти не касаясь волн, прочь от кораблей империи Марсток. Сафи и Изольда сидели на баке, и девушка то и дело поглядывала на Эврейн. Ничего не могла с собой поделать. Именно эта женщина спасла ее шесть с половиной лет назад. Но она одновременно и была, и не была той, кого так часто вспоминала Изольда.

Та Эврейн обладала внешностью богини. И казалась выше ростом. А реальная монахиня покрыта шрамами и ниже Изольды на полголовы. Но ее волосы остались такими же серебристыми, сияющими, какими их помнила девушка. Вокруг них искрился ореол, достойный Лунной Матери.

Изольда отвела любопытный взгляд, ей все еще было сложно на чем-то сосредотачиваться. У всех вокруг – Эврейн, Сафи, других людей – нити горели тысячью оттенков. Это давило на Изольду. Но некуда было деться от моряков, ликовавших после победы, или от ветеранов, готовых рухнуть от усталости.

Несколько нитей поблизости задрожали от отвращения. Их обладатели наконец заметили цвет кожи и разрез глаз Изольды. Правда, в нитях не было оттенков враждебности, так что ведьма постаралась просто отодвинуться подальше.

Прошло несколько часов, и ход «Джаны» начал замедляться. Ведовской ветер полностью прекратился, оставив в ушах Изольды ощущение пустоты. На коже вместо постоянного трения воздуха ощущались лишь нежные касания бриза. Над головой сияла полная луна.

– Добро пожаловать в Нубревнию, – произнесла Эврейн.

Изольда поднялась на ноги, камень на ее груди вспыхнул ярким огоньком, и она зашагала к фальшборту. Сафи и Эврейн последовали за ней.

Местность не сильно отличалась от побережья к северу от Веньясы – скалистая, неровная, терзаемая постоянными штормами. Но вместо деревьев вершины скал были усеяны большими белыми валунами.

– А где же все деревья? – спросила Изольда.

– Деревья есть, – устало ответила Эврейн. – Но они мало похожи на ваши. – Она отстегнула ножны с пояса и достала откуда-то из складок плаща кусок промасленной ткани.

У Сафи перехватило дыхание.

– Ты же не имеешь в виду вон те валуны?

Она повернулась к Эврейн.

– Это пни, – ответила монахиня. – Когда налетает буря, мертвым деревьям не устоять.

– Почему… почему они мертвы? – спросила Изольда.

Эврейн, казалось, удивилась и перевела взгляд с Сафи на Изольду, словно пытаясь убедиться, что девушка всерьез задала свой вопрос. Но та явно недоумевала.

Монахиня нахмурилась.

– Вся линия побережья пострадала во время Великой Войны. Карторранские колдуны земли отравили почву везде, от западной границы до устья реки Тимец.

У Изольды в груди все похолодело. Она взглянула на Сафи, чьи нити испуганно подобрались.

– Почему, – спросила Сафи у Эврейн, – мы никогда не слышали об этом раньше? Мы изучали Нубревнию в школе, но… в наших учебниках истории эта земля всегда описывалась как плодоносная и живая.