Книга Ставка на месть, страница 66 – Софи Ким

– За все эти годы, – тихо произнес Кан, давая понять, что его слова предназначались только для Руи, – ты ни разу не опоздал. Это расстроило их. Нам всем тяжело этой ночью.

– Я знаю.

Воспоминание о том, как губы Лины прижимались к его губам, усиливало чувство вины Руи. Вина – неприятное чувство, и Руи никогда не испытывал от него удовольствия. И все же на протяжении многих лет она была его верным спутником.

Кан убрал руку:

– Сменим тему. Как Лина?

Руи знал мнение советника о ней. Он боялся, что она больше имуги, чем человек, и что она опасна.

– Приспосабливается, – попытался подобрать нужное слово Руи. – Она… – Император замолчал и закрыл глаза. Если он сосредоточится, то сможет почувствовать в своем сердце нить, соединяющую его с судьбой. Но так ли это? Может ли это быть… правдой? Не просто мифом? Больше, чем легендой?

Если кто-то и знал об этом, так это Чон Кан, знаток высшей мудрости.

– Руи? В чем дело? – осторожно спросил Кан, заметив замешательство, затуманившее глаза императора.

В ответ раздался страдальческий стон. Кан заставил императора посмотреть на него, придерживая за подбородок.

– Ты можешь рассказать мне, – сказал он, зная, что Руи сосредоточится на его голосе, на чем угодно, только не на криках страха, боли и ужаса. Он также знал, что Руи возненавидит себя за это, за попытку отвлечься, но это было необходимо, чтобы сохранить разум императора.

Кругу не обязательно было оставаться здесь сегодня. В договоре это не значилось. Но они остались.

Чтобы искупить вину. Чтобы раскаяться.

– Руи.

Руи сделал глубокий вдох:

– Я кое-что почувствовал… Даже сейчас. Здесь. – Он прижал руку к груди, где билось сердце. Почувствовал из-за девушки с горящими глазами и шрамом в виде слезы. – Кан, та история о нитях. Это правда?

Чон Кан замер. Его разум, обычно спокойный, невозмутимый источник собранных знаний, потерял привычную ясность. По нему пробежала рябь беспокойства. Он прекрасно понял, что имел в виду Руи. Легенда, о которой ходили лишь слухи, – явление настолько редкое, что оно едва ли вообще существовало. Если это явление объединило его императора и убийцу, девушку-имуги, это означало, что на горизонте маячило нечто большее. Так и должно быть. Они – уникальная пара, невероятная и необычная. Возможно, в этом заключалась ирония его судьбы.

И все же, несмотря на беспокойство Кана, была вероятность, хотя и крайне незначительная, что в этом нет ничего плохого. Кан знал это. В легендах речь шла о людях, которые притягивали друг друга. Это не всегда предвещало поворот в истории или противостояние.

Иногда это означало истинную любовь.

Но…

– Кан? – Руи внимательно смотрел на советника, чувствуя его замешательство и настороженность. – Это правда?

– Красная нить судьбы, – пробормотал Кан. – Нить, соединяющая две души в общую судьбу. Да. Это правда. Встречается крайне редко, но такое существует.

Руи резко выдохнул.

Кан ждал. Пытался успокоить бушующие воды разума.

Но когда Руи вновь заговорил, волны начали вздыматься.

– Думаю, – прошептал Руи, – что нас с Линой соединила красная нить. Кан, я думаю, что наши с Линой души связаны.

Ынби спала, засунув большой палец в рот. На лице засохли дорожки слез, темные кудряшки намокли от пота, выступившего на теле малышки. Каждые несколько секунд она икала и ворочалась под тонким одеялом, протягивая руку к краю кровати, где сидела я. Даже во сне Ынби искала меня.