Книга Ставка на месть, страница 63 – Софи Ким

– Пригласить меня? – Руи позабавили мои слова. – Ах! Он хочет моей смерти. – Казалось, он был доволен собой. – Помнишь, что случилось, когда ты хотела меня убить, маленькая воровка?

– Даже если ударюсь головой о стену, не забуду.

Юнхо научил меня вызывать потерю памяти. Нужно было ударить жертву по голове под определенным углом с определенной силой. И если повезет, она забудет произошедшее.

– Мое любимое воспоминание, – заявил Руи, делая вид, что с нежностью смотрит в далекое прошлое, – это когда ты вонзила мне нож в грудь за ужином. Мой спектакль удался на славу.

– Ты обманул меня, прикинувшись мертвым, – огрызнулась я и вышла из ванной комнаты, оставив там императора.

– Если бы я не был императором, мог бы стать первоклассным актером.

– Не хватало только высунутого языка.

Руи тихо рассмеялся, чтобы не разбудить Ынби.

– Императоры не высовывают язык, даже когда умирают. Мы всегда должны выглядеть непобедимыми.

– Я бы с этим поспорила.

– Но может, стоит уладить спор? – Руи вскинул руки и ухмыльнулся. – Воткни в меня нож и увидишь, что я прав.

– Ты невыносим.

– А ты упряма.

– Это не так… – Я понизила голос, взглянув на дверь в спальню. – Руи, я не собираюсь втыкать в тебя нож посреди коридора.

– Почему? – Руи так расстроился, что я захихикала, но мгновение спустя на его лице появилась озорная улыбка.

Я раздраженно закатила глаза:

– Так ты придешь?

– Куда? – Руи выгнул бровь.

– На праздник. Ночь Красной Луны. Через девять ночей.

– Ах да. Что ж. – Он склонил голову набок, словно обдумывал предложение. – Я обожаю праздники, но еще больше обожаю месть. – Токкэби шагнул ко мне и нежно поцеловал. – Я приду на праздник, чтобы увидеть, как ты убьешь этого красноволосого. Уверен, это будет весьма приятное развлечение. Возможно, я даже захвачу с собой закуску.

– Данпатчук? – ухмыльнулась я.

– И сахарные булочки.

Ухмылка погасла, когда я вздохнула, прислонясь к стене, и провела рукой по мокрым, спутанным волосам.

– Ынби простит меня? – Мой голос снова задрожал. – Я все испортила, Руи.

Руи обнял меня за талию:

– Судя по опыту в Кёльчхоне, Ынби не злится на кого-то слишком долго. Она скоро простит тебя.

– Я не рассказала ей об их смерти. – Я покачала головой. – Это… это другое…

– Но Ынби все та же. Ты ее сестра. Ты знаешь это, – добавил он, изогнув брови. – Думаю, тебе нужна уверенность. – Он наклонился и коснулся моих губ. – И я готов тебе ее дать. Теперь, когда ты явно не собираешься умирать от смертельной простуды… – Он приподнял мой подбородок и снова поцеловал меня – долго, медленно и восхитительно сладко.

Я провела руками по его спине, ощущая сквозь ткань ханбока гладкие, упругие мышцы. Его поцелуи отвлекали меня от ошибок, которые я совершила сегодня, от вреда, который я причинила Ынби.

Руи застонал, когда я углубила поцелуй, прижавшись к нему.

– Это, – выдохнул он, на секунду отстраняясь, – это даже более волнующе, чем твое желание моей смерти.

У него были мягкие губы, острые зубы и страстные руки. Жадные. Я взлохматила ему волосы. Сердце стучало все сильнее и сильнее, а кровь… она была так невероятно горяча в моих венах, обжигала кожу, опускаясь все ниже и ниже. Я поразилась тому, что это… то, что происходило между нами, казалось таким правильным. Как будто мы были созданы друг для друга, как будто наши губы были сотворены специально для этого момента.