Книга Волчья ягода, страница 51 – Наталья Юрай

— Ужели не увидала еще?

— Нет.

— А он пытает?

— Угу. Слушай, а что за молодец с тобой ко мне во сне являлся. Высокий такой, со светлыми усами…

— Муж мой, Иван.

— Это не тот ли, что к сестрам погостить уехал?

— Он, соколик, — вздохнула Моревна.

— Ты же можешь его вернуть, поведовала бы, так и прискакал бы сразу.

— Его со мной видела? Стало быть сам прискачет, — улыбнулась красавица. — Долго мы с ним бились, пока я слабинки не дала. А не дала бы — век в девках просидела бы. Так-то с мужиками ладить нужно — подраночком прикинуться, да и верти им, как желаешь.

— Подраночком! — фыркнула я слегка обиженно. — Когда к нему на грудь Малуши всякие вешаются!

— Эка…, — засмеялась негромко княжеская дочь, — сама ведаешь — с ноготочек Малуше той осталося.

И тут я повернулась к Марье, схватив ее за рукав:

— А если предупрежу её, а? Так нельзя же, когда человек умереть может. Нехорошо так поступать.

Внимательный взгляд кажущихся в сумраке черными глаз изучал моё лицо, рвался внутрь — я чувствовала это.

— Не сумеешь ты смертыньку отвести, кликуша. Не дадено тебе силы такой. На какую тропинку не свернёшь, а к развилке явишься. Волче — брат мой названный, един отец, да матери разные. Моя — княгинюшка, его — дворовая девка. Ростили рядом нас, в надёже друг на дружку. Да только как кровушуку не мешай, в разные ручейки растекается. Ему Мстиславу служить да зверя бить, мне княжий стол занимать. Одно скажу — обиду нанесёшь брату — сгною в подземелье!

— Нанесёшь ему обиду, как же! Уеду я завтра. Тяжко мне смотреть на них. Уеду к Мстиславу.

— Не уедешь, — покачала головой ведунья, и негромко свистнула.

На зов прилетела знакомая мне уже серебристо-сераянебольшая сова, приземлившись на ближайшую к нам ветку сосны.

— Мой пригляд тебе. Подруженька верная, совушка-круглая головушка. Молвить не станет, путь укажет.

— Зачем? Куда?

— Зябко, ступай в дом.

— А ты? — обернулась я, но передо мной уже не было красивой молодой женщины, только две совы улетали вглубь леса.

В горнице после мороза было тепло. Прислонив ладони и щёку к почти остывшей печке, я невольно угадывала в темноте силуэты спящих Малуши и Волче. Вот охотник завозился; заскрипел, вздыхая от облегчения, под ним сосновый топчан, и босые ноги зашлёпали в мою сторону.

— Ты поправился, смотрю, совсем, — шептала я темной фигуре, высившейся всего в шаге.

— Где была?

— На небушко смотрела.

— С кем перемолвилась?

— Ого, да ты мне допрос устраиваешь что ли? Тебе то что?

Волче двинулся вперёд, и я инстинктивно выставила перед собой руки, которые тут же коснулись обнаженного тела, обвязанного по талии полотном.

— Болит?

Сильные пальцы ухватили за запястье и подняли ладонь выше, прижав к груди.

— Извела ты меня под самый корень. Мочи нет терпеть Мстиславову заботу по тебе. Один раз отбился и второй устою, лишь бы ты рядом осталась.

— Это так у вас отбиваются? Когда чуть кишки на снег не вываливаются? Ничего себе! — я попыталась вырваться, но не тут-то было.

— Постой, ладушка! Дай раздышаться чуточек.

— Малушу разбудишь! — прошипела я чуть быстрее, чем следовало бы. — Я чужих объедков не подбираю, у волков изо рта мясо не вытаскиваю. Ну вас, зверей! Живите по своим законом, а меня не трогайте! — если бы Волче мог слышать мой внутренний голос, он бы изрядно удивился: всё естество тянулось к этому мужчине, я находила оправдания самым смелым своим и неосмотрительным поступкам, что могла бы совершить, да что там! Я даже готова была первая поцеловать его! Но разум и страх встали перед желаниями тела непробиваемой стеной, как казалось.