Книга Смерть заберет с собой осень, страница 38 – Эмма Рид Джонсон

– Полоску вставляешь в этубольшую штуку… потом прокалываешь мне… ох, палец, а кровь на полоску…

На лице Юки-куна застыло напряжение.

– Д-давай я сам.

Я попытался выхватить у него глюкометр, но он успел поднять руки, поэтому в конце концов я ухватился за воздух. Растирая пустоту меж своих пальцев, я нахмурился с троекратной силой, силясь понять, что вообще происходит. В это время Юки-кун закончил вставлять полоску в сам глюкометр и, отложив тот на пол, уселся напротив. С осторожностью взял меня за руку и начал рассматривать мои пальцы. Как только его взгляд коснулся множества отметин и небольших синяков, на его лицо опустилась тень, и мне сделалось неловко.

– Больно? – спросил он.

– М-м-м? – не понял я, а потом отрицательно мотнул головой. – Привыкаешь.

Либо из-за алкоголя всё происходящее казалось медленным, либо Юки-кун и впрямь действовал до того быстро, что я не заметил того момента, как он поднёс прокалыватель и успел использовать его на одном из моих пальцев. Слабая боль подошла с огромным опозданием, когда уже глюкометр вовсю начал считывать уровень сахара. Пикнув, он выдал результат, но перед глазами всё плыло.

– Сколько?

– Тридцать один и один, – выдал Юки-сан, и в животе у меня неприятно скрутило. – Что дальше?

– Ну-у-у, это… надо подколоться… – Я нервно сглотнул, хотя волновался больше из-за того, что мама могла посмотреть историю сахаров и отругать за то, что довёл свой организм до подобного. – У меня в рюкзаке, во внутреннем кармане, есть шприц-ручка, дай его…

Без промедлений Юки-кун сделал практически всё, что я сказал, кроме последнего – мне он упрямо не хотел её отдавать.

– Не слишком ли ты для этого пьян?

– В самый… раз… – икая, отозвался я. – Давай сюда.

– Размечтался! Говори, как и куда колоть.

Я обиженно надул щёки, пыхтя и сверля его взглядом. Это было унизительно.

– Прокрути на два, взбей воздух, потом выпусти его. – После каждого слова приходилось переводить дыхание. – Когда появится капля, то поставь… мгм… поставь на «семь».

Пока он выполнял мои указания, я сонно склонил голову на плечо. Казалось, мой мозг плавает в вязкой жиже, и как только я наклонялся, он съезжал вбок. Это ощущение всё равно было приятным и залипательным, а разогнуться уже не представлялось возможным. Я шлёпнул себя по лицу, впиваясь пальцами в чуть опухшие щёки. Терпение моё постепенно подходило к концу, а живот опять начинало скручивать от рвотных позывов.

– Дальше что? – Юки-кун смерил меня взглядом, но не было в нём ни отвращения, ни презрения. Скорее настороженность, вызванная неопытностью в медицинских вопросах. – Акира-кун, приём! – Кажется, я слишком долго молчал, поэтому он щёлкнул пальцами у меня перед носом.

– Колоть… – выдохнул я. – В предплечье бы, но рукав узкий. – С этими словами я пытался закатать его, но тот упорно сопротивлялся, обнажая только бледное запястье с отчётливо видимыми переплетениями вен. Кажется, стоило обновить гардероб.

– А в другое место нельзя? – поинтересовался Юки-кун, глядя на мои жалкие попытки. – А то придётся снимать рубашку.

Конечно же, были ещё места, куда можно вкалывать инсулин. В ягодицу, например, или в бедро, но снимать штаны я уж точно не собирался.

– В живот… – совсем тихо пробормотал я в надежде, что он ничего не услышит. – Но я не хочу, чтобы ты это делал.