Книга Глиняные сердца, страница 51 – Анита Ферн

* * *

Вчера я не дождалась прихода ни мамы, ни Кэти – уснула. А ведь с каждой из них мне нужно обсудить другую. Похоже, все дамочки семьи Стюарт обзавелись секретами.

Еле разлепив веки, плетусь на кухню. Делаю большую чашку чаю с лимоном и сэндвич с яйцом, наслаждаюсь первым терпким глотком. Расправившись с бутербродом, брожу с чаем по дому и заглядываю в комнаты. Мама мирно посапывает в своей кровати, а вот в гостиной никого, даже диван не расправлен. Ощущение, будто Кэти уже ушла. Или, что вероятнее, если судить по столько раннему часу, вовсе не ночевала здесь. Во мне начинает зарождаться волнение вперемешку с раздражением.

Да что эта девчонка о себе возомнила? Что можно таскаться по ночам неизвестно где, коли исполнилось шестнадцать лет? Что она достаточно взрослая, чтобы обманывать мамино доверие? Ох, но ведь если мама узнает, последуют санкции. И не факт, что они коснутся только Кэти.

Поэтому я решаю пока ничего маме не рассказывать. На всякий случай заглядываю еще и в ванную. Только наверняка убедившись, что сестры нет дома, плотно прикрываю дверь своей комнаты, где отправляю ей голосовое сообщение с просьбой позвонить мне как можно скорее.

А до тех пор мне, видимо, придется сидеть как на иголках. Даже вязанию не удается меня успокоить: то узор сбивается, то петли теряются, отчего я раздражаюсь еще сильнее.

Когда просыпается мама, готовлю для нее омлет и завариваю чай. Из окна пока проникает тусклый свет, неспособный подбодрить, потому что оно выходит на запад. И мама в этом утреннем свете, сидя на стуле и зевая, больше всего напоминает нахохлившегося голубя.

– Спасибо, дорогая, – ласково улыбается она мне. – Так приятно, когда о тебе заботятся. Кэти еще не встала?

– Она уже давно проснулась и куда-то ускакала. – Я стараюсь говорить как можно уверенней.

– Что между вами случилось? Почему она спит в гостиной?

Перестаю суетиться и опускаюсь на стул напротив мамы. Снова наливаю себе чаю и делаю глоток, прежде чем заговорить.

– Мне показалось, что мы стали очень мало времени проводить вместе, ведь она почти неразлучна с Дэном. Но, видимо, я не совсем правильно выразила свою мысль, и Кэти решила, что я против их отношений.

Мама опирается подбородком на руку и некоторое время молчит, задумчиво постукивая указательным пальцем по носу. Затем поворачивает голову к окну и заговаривает:

– В студенчестве у меня была подруга, она разрывала всякие отношения с друзьями, которые критиковали ее бойфренда. Он в самом деле не всегда поступал с ней справедливо, но я никогда не заводила разговоров на эту тему, благодаря этому мы не переставали общаться.

– О боже, он что, ее бил? – Я прикрываю рот рукой.

– Нет, ну что ты, милая, – спешит она меня успокоить. – Если бы я узнала о подобном, то обязательно вмешалась бы. Не бил и не изменял, но пренебрежительно к ней относился, совсем не уважал. Любая попытка кого-то со стороны указать на это воспринималась ею в штыки, пока подруга не прозрела сама. Думаю, у Кэти похожий взгляд на отношения с Дэном. Просто извинись, и все.

– И это поможет нам сблизиться? Мы снова начнем куда-нибудь ходить вдвоем?

– Уж точно не сделает хуже. – Мама отпивает из чашки и довольно выдыхает. – Как все придет в норму, приглашай ее, пока не согласится.

– Похоже на взятие крепости. Если уж я не могу добиться встречи с сестрой на нейтральной территории, то каково парням приходится? – бурчу я, складывая руки на груди, чем вызываю мамин смех.