Книга Глиняные сердца, страница 48 – Анита Ферн

Видимо, я отвлекся, потому что она спрашивает:

– Лекс, ты в норме?

Мой взгляд поднимается к ее раскрасневшемуся лицу, обрамленному парой выбившихся прядей. Волосы в целом растрепались от бега. Но если я вижу ее волосы, то…

– Где твоя шляпка?

Ее руки взлетают в голове, брови тут же хмурятся.

– Ох, похоже, потерялась по пути. – Она чуть расстроенным голосом добавляет: – Ну вот, опять придется ходить с лицом-помидоркой.

– А вот и не придется, – говорю я и снимаю свою бейсболку, чтобы водрузить ей на голову.

Лилу берется за козырек, чтобы поправить кепку.

– Как же ты? Тогда у тебя лицо обгорит.

– Пусть мое лицо покроет тысяча веснушек, но я не дам пострадать красоте леди. – Я склоняю голову в поклоне и усмехаюсь.

Лилу хихикает, а затем серьезно добавляет:

– А мне всегда нравились твои веснушки. Они прибавляют особый шарм.

Она совсем не замечает, как я краснею.

* * *

Немного поплутав, мы все же выходим в более оживленную часть парка. Маленькая тропинка вывела нас на дорогу пошире, на которой соседствовали скамейки, мамочки с колясками, подростки на самокатах и роликах и степенно прогуливающиеся парочки.

Лилу выбирается к ним первой и, обернувшись ко мне, вскидывает руки вверх в победном жесте. Только я не успеваю ответить ей тем же, потому что боковым зрением вижу, как на нее несется парень на электросамокате. И они друг друга не замечают, ведь она глядит на меня, а он пялится в свой смартфон. Ну что за придурок!

Видимо, эта мысль отражается в моих глазах, потому что лицо Лилу вытягивается в недоумении. Но она не успевает сказать ни слова, ведь я делаю рывок и толкаю ее. Лилу налетает спиной на прохожих, и это спасает ее от падения. И только удается выдохнуть, как гребаный самокатчик задевает меня, и я падаю на колено – и тут же вскакиваю, чтобы выкрикнуть ему вдогонку парочку ругательств.

– У тебя кровь, – отвлекает меня взволнованный голос.

Оглядываю колено и, убедившись, что ничего серьезного нет, с улыбкой выдаю избитую фразу:

– Всего лишь царапина. Ты как, цела?

– Все хорошо, разве что ужасно испугалась.

Я и сам перепугался до трясущихся поджилок, только не за себя, но стараюсь не подавать виду.

Лилу берет меня за руку и осторожно тянет в сторону скамейки. Пока она не смотрит, позволяю себе морщиться от боли. Но гримаса исчезает, когда меня усаживают на край и просят вытянуть ногу, а потом, нахмурившись, рассматривают.

– Очень больно? – виновато спрашивает Лилу.

– Да что ты, это ерунда, – уверяю я.

Она кивает, затем копается в рюкзаке и наклоняется к моему колену с платком и остатками воды. Со словами «Надо немного потерпеть» начинает промывать рану. «Ай» и «ой» вырываются сами с собой, тогда Лилу принимается еще и дуть на коленку. Наклеив пластырь, она садится рядом, и я кошу на нее глазом.

– Когда я поправлюсь, доктор?

Наконец она улыбается.

– Очень скоро, при должном уходе. А пока прописываю вам мороженое. Хочешь?

– С удовольствием.

Лилу оставляет меня и отправляется на поиски продавца мороженого. Я откидываюсь на жесткую спинку скамьи и поначалу наблюдаю за разношерстной публикой, но очень скоро меня увлекают размышления.

Уж сто лет, как я не разбивал коленок. Казалось бы, эта забота Лилу по отношению ко мне, будто к сопливому мальчишке, должна раздражать… Но нет, совсем наоборот. Мама никогда не дула мне на раны, даже очень маленькому, потому что их обрабатывали чужие женщины, которые тоже не дули. Зато теперь подули мне, взрослому лбу. И я сижу и радуюсь.