Книга Глиняные сердца, страница 44 – Анита Ферн

С облегчением выдыхаю и тоже плетусь на выход. Как-то не думал, что пригласить девушку на обычную прогулку окажется таким испытанием для меня.

Когда я вваливаюсь в прихожую после тренировки, уставший и жутко голодный, меня ждет сюрприз. Бросаю рюкзак неподалеку и уже набираю в грудь воздух, чтобы предупредить Риту о своем приходе. Но крик застревает в горле, потому что слух улавливает ее голос, доносящийся из столовой. Видимо, один из моих дражайших родителей пожаловал домой.

Быстро проскальзываю в ванную, ополаскиваю лицо и руки прохладной водой. Наспех вытершись полотенцем, разглядываю свое отражение в зеркале над раковиной. «Приятный» сюрприз заставил мое и без того бледное лицо побелеть еще сильнее, отчего ненавистные веснушки стали только заметнее. Каштановые волосы торчат во все стороны. Их и в самых благоприятных условиях сложно призвать к порядку, а после пробежки эта затея и вовсе обречена на провал. Тем не менее я пытаюсь пригладить их пальцами, немного смочив водой. Кивнув зеркальному Лексу, покидаю комнату и плетусь в столовую, чтоб предстать пред светлые родительские очи.

Слух меня не обманул: едва переступив порог, вижу отца с бумагами в руке и наверняка с салфеткой на коленях. Никогда не понимал, зачем разводить дома столовый этикет и тут же пренебрегать им, отвлекаясь на дела за едой. Как всегда, он ничего не замечает вокруг. Мне приходится обратить на себя внимание приветствием.

– Здравствуй, отец.

Он резко вскидывает голову.

– А, сын, здравствуй. Уже вернулся? Как прошел день?

Пока сажусь на стул слева от него, в голове проносится мысль, что я уже не помню, когда папа называл меня по имени. В отцовской вселенной существуют Эдвард и сын номер два, запасной. Чувствую прилив горечи. Ужин обещает быть непростым.

– Неплохо, только немного устал, – говорю я, стараясь звучать бодрее.

– А в целом как дела? – спрашивает он, но тут же продолжает, не дав мне промолвить и слова: – Ты слышал, что Эдвард в последнем матче за минуту до окончания совершил рывок, которым спас команду от проигрыша?

И далее следуют десять минут дифирамбов в адрес Эда Прекрасного. По словам отца нетрудно догадаться, что мой брат в футбольной команде колледжа. Особая папина гордость, ведь он тоже и в школе, и в колледже играл на позиции раннинбека[8]. Именно по этой причине я не играю в футбол, сколько бы ни уговаривал меня Томми. Я выбрал бег в попытке избежать очередного повода для сравнений с Эдом, в которых мне не дано выиграть. Выбрал бег, чтоб избежать, ха-ха.

Пусть я неплох в спорте, которым занимаюсь, для родителей мои достижения едва ли что-то значат. Поэтому и сейчас я не распыляюсь, чтобы чем-то делиться и в ответ увидеть каменное лицо с искривленными губами. Вместо этого я крепче сжимаю в руках нож и вилку, со всем усердием разрезая стейк, вкус которого даже не чувствую. Отцовский голос льется ровным потоком, в который я не пытаюсь вслушиваться.

Во время недолгой паузы вставляю немедля:

– Знаешь, хотел тебя попросить кое о чем. Тебе наверняка известно, сколько денег уходит на этих девчонок, только поход в кино чего стоит. Ты не мог бы увеличить мои карманные расходы?

Он понимающе хмыкает и без лишних слов открывает мобильный банк.

– Двух сотен в неделю хватит?

– Вполне, – киваю я. Коли иной поддержки мне не получить, возьму деньгами – это лучше, чем ничего. Осталось выяснить еще кое-что. – Ты надолго вернулся?