Книга Глиняные сердца, страница 41 – Анита Ферн

– Как это? Ведь у вас отношения.

Моя реакция его явно забавляет. Налюбовавшись моей вытянувшейся физиономией, он все же снисходит до объяснений:

– Видишь ли, рыбка, наши с ней отношения – ширма. В основном для ее родителей. Они очень религиозны и строги. Но мы давно знакомы, с самого детства живем в соседних домах. Я всегда нравился ее предкам, поэтому именно меня Дженна однажды попросила сыграть любовь, чтобы родители не узнали о ее реальной личной жизни.

– И зачем же?

Он пожимает плечами.

– Ее настоящий парень то ли убежденный атеист, то ли мусульманин, я не вдавался в подробности.

Я недоверчиво кошусь на Скотта.

– Можно подумать, ты каждое воскресенье ходишь в церковь.

– Сейчас уже нет, но до десяти лет я даже пел в хоре.

Ох и много бы я отдала, чтобы услышать, как Скотти поет. Но вслух говорю:

– Неужели родители Дженны не подозревают, что вы водите их за нос?

– Люди охотно верят в ложь, если слышат то, что хотят услышать.

Скотт выдыхает и проводит пятерней по волосам. Видно, что он не привык об этом рассказывать, и от его доверия у меня светлеет на душе. Задумчиво произношу:

– Надо же, раньше я только в книжках читала про фиктивные отношения.

Наверное, у меня глаза как четвертак, потому что мой собеседник негромко смеется.

Уже в сумерках Скотт останавливает машину у моего дома. Я с благодарностью обнимаю его на прощание. Впервые за долгое время у меня выдался такой чудный вечер.

* * *

– И давно ты катаешься со Скоттом Эвансом?

Это первое, что я слышу, когда захожу в комнату. В кои-то веки мы с Кэти поменялись местами: она коротает вечер дома, пока я провожу время с парнем. Только сестра явно не в духе, и от ее тона моя радостная улыбка мгновенно увядает. Не знаю, как начать разговор, поэтому пока оттягиваю его: вытряхиваю и раскладываю по местам содержимое рюкзака.

– Кэти… – все же начинаю я, но умолкаю, потому что одновременно со мной она восклицает:

– Почему ты ничего мне не рассказываешь?

– А когда я должна это делать? – отвечаю вопросом на вопрос, стараясь говорить как можно спокойнее.

Кэти вскакивает с кровати и скрещивает руки на груди.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Кэти, мы с тобой мало времени проводим вместе.

– Мы живем в одной комнате, – напоминает она.

– Но это не одно и то же. Ты почти всегда с Дэном. Не пойми меня неправильно, но, может, тебе стоит уделять внимание чему-то еще, кроме него.

– Сначала ты утверждаешь, что я мало времени провожу с тобой, а потом – что мне надо меньше видеться с Дэном? Я ведь не игрушка, которую нужно перетянуть на себя!

– Я не это имела…

Но она перебивает, взмахнув рукой:

– Да будет тебе известно: Дэн первый в этом городе, кто проявил ко мне дружелюбие, он помог мне освоиться. Только благодаря ему я знакома с моими нынешними друзьями. Дэн был рядом, когда тебе не было дела до того, что я чувствую!

– Это нечестно… – мямлю я.

– Ты с такой готовностью погрузилась в горе, и оно сомкнулось у тебя над головой. Мы должны были разделить эту боль, подставить друг другу плечо. Но ты не позволила ни примкнуть к тебе, ни протянуть руку помощи. Забралась в панцирь, как черепашка. Ты выбрала одиночество, а теперь соизволила меня впустить?! И я должна радостно бежать?

– Кэти, я лишь хотела сказать, что нельзя выстраивать свою жизнь только вокруг одного человека. Если он исчезнет, что случится с тобой? Достаточно ли ты близка с друзьями, чтобы они смогли поддержать тебя, или весь твой мир разрушится и не останется ничего, стоит Дэну уйти?