Онлайн книга «Рассвет в моем сердце»
|
Не хватает. Выругавшись, я направился в ванную и ополоснул лицо холодной водой. Выпрямился. Из зеркала на меня смотрел парень. Не Коэн. Кузнецов. Тот, кем я был, когда жил в деревне с братом. «Тогда ты всего боялся, Костя. Жить боялся. А теперь? Разве ты не вернулся в исходную точку?» Отражение криво улыбнулось, исказив черты до неузнаваемости, до внешности старшего Кузнецова. Дима заговорил в моей голове: «Ты открылся. Своей музе. Единственной – ей – рассказал про то, что испытывал. Она же тебя поняла. Она тебя освободила». Я снова брызнул в лицо водой. Посмотрел в зеркало. Константин Коэн хвалился тем, что смог найти свободу. Но что, если рядом нет того, с кем ее разделить? Она станет клеткой? Питер был прав. Или нет? Неважно. Я уеду, точно. Решил. Но отчего же вскрылись старые раны? Боялся вновь быть одиноким, попасть в абьюзивные отношения. Мне казалось, когда я верну способность творить, то стану безразличен ко всему, кроме искусства. Но… Мое глупое сердце требовало иного. Сорвавшись с места, я схватил ключи от квартиры, надел футболку и пальто. Мне нужен совет – твой совет, брат. В чем же смысл свободы? Лето, 2012. Деревня недалеко от Калининска, Саратовская область (Через пару дней после аварии) Кап-кап. Дождь дробью по стеклу. «Природа по Диме плачет», – сморкаясь в платок, сказала молодая женщина. Костя не узнал ее. Он больше половины из тех, кто пришел утром на похороны, не узнал. Где были все неравнодушные, когда братья потеряли родителей? Ах да. Также приехали, высказали сочувствие: «Ну, вы держитесь», – и покинули деревню. Нечего им тут делать, городским. Кап-кап. Дождь барабанил по крыше. «Бедный, несчастный мальчик… совсем один остался», – шептались у него за спиной. Стояли под черными зонтами и, наверное, думали: скорее бы уйти в тепло, помянуть водочкой. А Костя не отводил взгляд от деревянной крышки гроба. Не мог поверить, что там, в земле, навсегда заснул его жизнерадостный брат. Костя шмыгнул носом. Зря не проколол шины, не разбил лобовое стекло, не воткнул кисть в сгусток проводов под капотом… – Ты у нас поживи, милок. – Тетя Люба почесала морщинистую щеку и поставила перед Костей чайный гриб. – Все разъехались после похорон, а тебе что, в пустой дом возвращаться? Побудь с нами, мы мешать не будем. До поступления в училище сколько? Пару недель осталось. Готовься, милок, готовься… – Не хочу я никуда поступать. Он подвинулся на хлипком табурете к стеклу и наблюдал за миллиардом капель. Расшибаются об землю, оседают на окне, застревают на листьях. Одинаковые. Никому не нужные. И он теперь совсем один. – Ах ты… – Соседка поставила руки в пышные бока. – Ну! Соберись! Того ли Дима желал? Мы не гоним тебя, милок, не думай. Но жить-то надо… Они там, – тетя Люба подняла сухенькую руку и указала на потолок в трещинах, – смотрят сверху. Молятся за нас Господу… Костя окончательно вышел из себя. Вскочив, направился к выходу из дома под охи-вздохи соседки. «Смотрят, как же! Пусть им стыдно будет, что оставили меня одного». Не замечая ливня, Костя шел куда глаза глядят. – Эй-эй, Константин! От бушующего ветра гнулись деревья, летали по проселочной дороге листья, а гром и молнии терзали небо. «Показалось, – подумал младший Кузнецов. – Не брат же зовет, в самом деле». |