Книга Рассвет в моем сердце, страница 100 – Джулия Вольмут

– Что?

– Влюбленность.

Пару секунд я смотрела в горящие от восторга глаза Кости. Ну как ему отказать? Да и зачем? Я вернулась на матрас, а в голове барабанило его «влюбленность». Он… признался мне в чувствах? А что испытывала я? Сердцебиение, будто я на марафоне по бегу, все сказало за меня.

Никогда прежде я не видела более счастливого человека, чем Константин за любимым занятием. Он засуетился, исчез из виду и вернулся с холстом в руках. Под мышкой Костя держал чемоданчик, вероятно, с красками, а в руках – палитру.

– Раздеваться необязательно, – сказал с усмешкой, когда я потянулась к простыне. – Мне в первую очередь интересны черты твоего лица, но… – Коэн загадочно замолчал.

– Но?

– Я был бы не против.

В самодовольного художника полетела подушка.

– Рисуй! – отчасти приказным, отчасти обиженным тоном воскликнула я и проворчала: – Извращенец.

– А я думал, моя муза раскрепощенная…

– Твоя муза отлично метает ножи, – напомнила я.

– К моему счастью, ее рука дрогнула.

Хихикнув, я вспомнила нашу первую встречу. Ему удалось. Удалось доказать мне, что я снова могу доверить свое сердце мужчине.

Я накинула на плечи теплый плед. В Москве дали отопление, но в окна лофта задувал сквозняк. Костя же словно не ощущал холода: творцом завладело вдохновение, и весь его мир сузился до размеров холста. Константин стоял посреди комнаты в пижамных штанах и водил кистью, иногда обмакивая в подходящую краску на палитре. Из-за мольберта выглядывали его широкие плечи и золотистые пряди, а когда Костя бросал на меня внимательный взгляд, по моему телу расходились волны жара.

Сначала я подумала, что не смогу высидеть долгое время в одной позе, но увлеченность передалась и мне: я не заметила, как пролетело время. Только я увлеклась не портретом, а художником. Прокручивала в памяти его историю и восторгалась: уверенный в себе мужчина, оказывается, переживший семейную трагедию мальчик. Одинокий, разбитый. И сильный. Несмотря на удары судьбы, он не сдался и помогал другим. Мне.

– Спасибо.

– А? – Костя выглянул из-за холста. – Ты что-то сказала? – Волосы прилипли к его лбу, впалые скулы чуть покраснели. Он облизал пересохшие губы, и я с трудом подавила желание вскочить и поцеловать его.

– Нет-нет. – Я отмахнулась. – Ты закончил?

– Набросал кое-что. – Костя отвел глаза.

– Покажешь? – Я откинула плед и, придерживая рукой простыню, направилась к художнику. – Мне интересно увидеть!

Но Костя на полпути поймал меня в объятия.

– Не закончил, – мягко сказал он. – Скоро покажу. Обещаю.

– Ах ты! – Я шутливо начала колотить его по спине. – Тогда я ухожу!

– Куда? – Константин закинул меня на плечо и понес обратно к матрасу. – Муза выполняет все прихоти художника, если вдруг ты забыла. – Он скинул меня на постель и навис сверху. Принялся целовать, отвлекая внимание, электризовать мою кожу прикосновениями. – Сейчас моя прихоть – сделать тебе очень приятно… – Его ладонь скользнула под простыню.

Ох, черт….

– Иди, дорисуй. – Я выпуталась из его рук. С трудом сдерживая смех и желание поддаться мягкому натиску, встала и гордо вздернула подбородок. – А мне нужно в ванную.

Пусть знает, какой упрямой я могу быть!

– Пять минут, коллега. – Костя указал на левую дверь и вернулся к холсту, а я, подхватив нижнее белье, пошла в указанном направлении.