Книга Рассвет в моем сердце, страница 101 – Джулия Вольмут

В маленькой ванной я приняла душ и надела белье: мне нравилось, как медленно Константин снимал с меня лиф и трусики… Я собиралась скорее вернуться к нему и повторить самую горячую ночь (утро?) в моей жизни.

Причесывая пальцами волосы, я мысленно предвкушала новый день: куда мы пойдем, что будем делать. Например, я покажу Косте еще пару любимых кофеен или познакомлю с Ваней, или расскажу подругам – пусть искренне за меня порадуются. Свободное время не пугало, теперь я могла провести эти часы с Костей. Свобода… Я ей наслаждалась.

На цыпочках я вышла из ванной с целью накинуться на Костю с крепкими объятиями и страстными поцелуями, но затормозила.

Незнакомый мужской голос гремел из динамика:

– Коэн, ты, короче, это… решил? Коллекционер приехал в Петербург. Напомню, он даст грант на выставку талантливому художнику. – Голос звучал из динамика мобильного телефона. – Перевожу на язык идиотов: Коэн, грант достанется тебе! Ставлю на кон все кисточки. Ты должен поехать!

– Петь… – Я выглянула из-за двери ванной: Костя одевался, поэтому говорил с собеседником по громкой связи. Он просунул руки в рукава белой хлопковой рубашки и нетерпеливо сказал: – Я планирую уехать на природу. В Карелию. А Петербург… Мне и показать коллекционеру нечего. Я также не хочу менять один большой город на другой.

– Коэн, Петербург – не Москва! Коллекционер из Сиднея – не Мария! – отчаянно воскликнул некий Петя. От его жалостливого тона у меня зазвенело в ушах. – Не упускай шанс, придурок! Я купил тебе билет.

Костя закончил застегивать пуговицы, фыркнул, поднял голову.

Наши глаза встретились.

– Ладно… – бросил он в ответ собеседнику, не отводя от меня взгляд. Ну, скажи этому Пете, что ты никуда не поедешь, что встретил меня! – Спасибо, Монро. Созвонимся.

– Ой, иди ты…

Гудки рвали тишину несколько секунд, пока Константин не дошел до телефона и не закончил звонок. Теперь тишина ощущалась физически: комом в моем горле, дрожью в пальцах, ударами моего разбитого сердца.

– Ты… уезжаешь?

Это не причинит мне боль. Не причинит! Между нами сделка. Была.

Мой голос сорвался:

– Ты сказал бы? – Вопрос перемешался с предательским всхлипом. Я подняла глаза к потолку, чтобы слезы заливались обратно. Добавила сдавленно: – Или просто бы исчез?

– Я не решил еще… – Он осекся.

– Нет. – Я коротко рассмеялась. «Планирую уехать на природу».– Ты все решил.

– Яна…

– Карелия, да? Надеюсь, тебе там понравится. – Быстро подбирая с пола вещи, я боролась со слезами и шумом в ушах. – Свободныеотношения. Ты это имел в виду? Теперь ясно, что на языке кобелей значит «свобода».

Я злилась не из-за того, что мы переспали, и не потому, что эта связь ни к чему не привела. И, разумеется, дело не в том, что я поверила, будто может что-то получиться… Нет. Обида корежила, выворачивала наизнанку, из-за простой истины: я сама установила гребаные правила.

Не влюбляться.

Не усложнять.

Мне. Не должно быть. Больно!

– Спасибо. – Голос звучал на удивление ровно.

– За что? – Костя застыл посреди комнаты.

– Ты показал мне свободу. Ты прав. Свобода – это когда ты сбегаешь и причиняешь боль. Урок я усвоила и часть своей сделки выполнила.

Мой взгляд скользнул по холсту. Первый импульс – подойти и порвать рисунок в клочья, что бы там ни было. Гребаный шедевр… Нет. Плевать. Видеть не хочу. Пусть подавится. И вспоминает, чего ему стоил этот портрет.