Книга Лепестки Белладонны, страница 109 – Джулия Вольмут

– Ничего. – Джек взял из рук Эльмиры бутылку воды, сделал глоток. Губы коснулись пластикового горлышка. Его губы там, где были ее. Считается ли это поцелуем? – Я читал Стивена Кинга. А ты выпивала с Хансом? Он тебя обидел?

Мира нахмурилась, застонала и рухнула на постель.

– И ты туда же! Как Франк! Вы достали меня с этим Хансом… – Она закрыла лицо руками и закричала: – Да, признаю, он симпатичный! Но я не полюблю его, понимаешь?! – Мира резко выпрямилась и посмотрела на Джека, удивленного, застывшего посреди комнаты. – Ты рассказывал о девушке… о ней тебе напоминает Лос-Анджелес. Где она? – Вопрос был задан между прочим, но Миру интересовал ответ.

Джек молчал. Вероятно, он не ответит. Но молчать с Джеком лучше, чем плакать в одиночестве. Мира улыбнулась и согнула ноги в коленях, не беспокоясь, что испачкает кроссовками простыни. Подтянула колени к груди, положила голову на джинсовую ткань и наблюдала, как Джек ходит по комнате, сжимая в кулаке крышку бутылки – то откручивая, то вновь закручивая. Он словно забыл о собеседнице, предавшись воспоминаниям.

– Любил я ту девочку… – разрезал тишину, будто нож полотно, его хриплый голос.

Мира хмыкнула, а Джек опустился в кресло, продолжая мучить крышку. Его молчание как мороз по коже. Или дело в сквозняке? Мира отвернулась, наблюдая за темным небом; незачем ей знать подробности его личной жизни. Зря спросила.

– Юную, милую… Ей только-только восемнадцать исполнилось, – снова замолчал. Мира сильнее сжала колени; ей неинтересно, ей плевать. Джек тихо добавил: – Хорошего ничего не вышло.

Да, ей безразлично, значит, не должнареагировать, и он замолчит.

– Поэтому ты женился?

– Выбрал стабильность. Мне хорошо с Элизабет. Я ее люблю.

Мира скривила губы, изображая улыбку. Схватила бутылку вина, выпила из горлышка. Спешила наполнить рот кислым вкусом, наполнить всю себя лживым безразличием. Капли на подбородке. Эльмира резким движением вытерла рот. Собиралась съязвить, сказать что-то вроде: «Отличное самовнушение, идиот». Промолчала. Посмотрела на Льюиса в надежде увидеть блеф. Но зеленые глаза – теплые, можно греть руки.

– Мне пора, – сдавленно, хрипло. Мира поднялась с кровати и поставила бутылку на стол. Неприятный звон стекла о дерево. Вот бы запустить бутылкой в стену – столько злости, обиды, боли внутри. – И ту девочку ты не любил.

– Почему? – Джек словно удивился ее дерзости.

– Иначе бы не выбрал стабильность, – ответила с самой фальшивой улыбкой из всех ее улыбок. Эта улыбка фальшивее «Мне нравится на этом скучном вечере» или «Да, продюсер, я запишу поп-балладу».

Фальшь в улыбке Джек не заметил, а высказывание, наполненное максимализмом, распознал сразу. Задумался на миг – это Мира поняла по его прищуренному взгляду, – но ответил спокойно, с заботой:

– Как мало ты понимаешь во взрослом мире. Если бы жили мы в романтичных книгах, то все были бы счастливы.

– Или умирали в один день, как Ромео и Джульетта, – парировала, усмехнувшись. Не могла понять, к чему он? Исповедуется? Сожалеет? Видит в ней ту «восемнадцатилетнюю девочку»?

От последнего вопроса ноги Миры подкосились. Она едва устояла, мысленно выругавшись. Что хуже – быть никем в его жизни или быть суррогатом? Заменителем первой любви. Нет, это Элизабет ее заменила. А она? На что рассчитывать ей?