Книга Лепестки Белладонны, страница 111 – Джулия Вольмут

– Открыто! – В его тоне сладкое послевкусие от звонка родных. – Мира? – Разочарование, но лишь на секунду, и он вежливо улыбнулся.

Думал, увидит за дверью кого-то другого?

– Привет. – Глядя на него, сонного, домашнего, под одеялом и в окружении подушек, она забыла все эмоции, кроме щенячьего восторга. – Поздравляю! – достала из-за спины тарелку с шоколадным маффином и торжественно пропела: – Та-да-а-а-ам!

Пальцы дрожали, пока Мира поджигала фитиль свечи. Хотелось сделать все идеально, поэтому от волнения пару раз чуть не опрокинула тарелку, а один раз обожгла подушечку большого пальца. Когда свечка загорелась, Мира села перед кроватью и протянула Льюису угощение.

Несколько секунд Джек изумленно смотрел то на маффин, то на Эльмиру. Вероятно, не ожидал, что она вообще знает о его дне рождения, но Мире было плевать, если он сочтет ее сумасшедшей. Она переживала только о том, что не успела поздравить его первой.

– Э-э-э… спасибо. – Джек аккуратно отложил ноутбук и улыбнулся ее любимой кривоватой полуулыбкой.

– Задуй свечку! – подсказала Мира.

Он приподнялся и забрал из ее рук тарелку. Их пальцы коснулись всего на мгновение, но этого хватило, чтобы бабочки внутри Миры взлетели высоко-высоко, щекоткой отзываясь под ребрами. Джек приоткрыл губы, выдохнул – и свеча погасла. В комнате запахло горящим воском.

– Ты успел загадать желание? – серьезно спросила Мира.

Джек растерялся, приподняв левую бровь, и вдруг громко захохотал. В уголках его глаз появились лучики-морщинки. Ох, Джеку Льюису идет возраст. А смех заразительныйи озорной, как у мальчишки.

– Да, но не скажу тебе, какое желание, – весело ответил Джек.

Мира кивнула и, поднявшись с пола, пересела на край постели. Льюис тут же поправил одеяло и поджал ноги, чтобы освободить ей больше места. Забавно, но Мира не хотела знать, о чем мечтает Джек. Наверняка он загадал какую-нибудь чушь, вроде здоровья детям, счастья с любимой.

– Правильное решение. – Мира прогнала очередную волну зависти и широко улыбнулась. – Нельзя говорить, а то не сбудется.

Пару минут они сидели в неловкой тишине плохо знакомых людей. Солнце поднялось и бегало лучами по номеру отеля: то заставляло Джека щуриться, то опускалось на простыни и согревало руку Миры. Натянутая улыбка Джека красноречиво говорила, что он хотел находиться не здесь, а Мира… Мира хотела столько сказать, столько пожелать… Но молчала, сминая пальцами край одеяла.

– Ну, – Льюис поставил тарелку на тумбочку, – спасибо за кекс.

– Ага. Это маффин.

– Есть разница?

– Не знаю. Наверное.

Мира пыталась убедить себя, что ей нравится неуклюжий диалог и последующее молчание. Но как тогда объяснить, что она испытала огромное облегчение, когда Джек спросил:

– Встретимся на площадке?

Ничего не оставалось, только кивнуть и уйти. Реалистка внутри нее злилась – не так она представляла поздравление, а мечтательница готова была танцевать. Она поздравила его! Лично! Разве может быть что-то лучше?

Оказавшись в своем номере, Эльмира закрылась в ванной и хитро улыбнулась отражению в зеркале. Может. И будет.

– У тебя день рождения!

Будто он способен забыть. Мира каждого на съемочной площадке спрашивала: «А вы поздравили Джека Льюиса?» Он смущался, говорил «спасибо», «не стоило», «благодарю» и мечтал, чтобы день поскорее закончился. Что случилось с высокомерной рок-звездой? Джек никогда бы не подумал, что Белладонна – сентиментальная любительница праздников.