Книга Пламя в цепях, страница 52 – Джулия Вольмут

– Будь дело в тебе, Патриция, я бы остался. Без тебя жизнь в Хейстингсе станет еще более пресной, чем была раньше. Но я – марионетка, безвольная и жадная до денег.

Таксист нетерпеливо нажал на гудок, и мы поехали. Всю дорогу я гадала, что Джон имел в виду, а он весело болтал с водителем.

Уже в квартире, измотанная, но безусловно счастливая, я сказала:

– Спасибо за вечер.

– И тебе спасибо, Кошечка. – Джон открыл дверь в спальню, обернулся и вдруг спросил: – Мне показалось или наша вылазка напоминает свидание?

– Нет! – жалкое «нет» опалило рот, а пальцы… холодные. Я скрестила руки на груди и закусила губу – сильно, до боли.

Джон секунду улыбался и подмигнул:

– Мне понравилось наше не-свидание.

За ним закрылась дверь, и я позволила себе выругаться. Черт побери.

Я влипла.

Джон Голдман

Когда дверь в спальню захлопнулась, я несколько минут восстанавливал пульс – он нервно бился жилкой на виске. Физическое возбуждение смешалось с воодушевлением, словно я выиграл в лотерею… Вернее, видел, как кто-то рядом выиграл в лотерею.

Пригласить Патрицию на спектакль – спонтанное решение. Пат выглядела расстроенной в тот вечер, когда вернулась, предполагаю, со съемок, и была до умиления ворчливой, когда поделилась со мной вкуснейшей выпечкой. Я подарил ей билеты в театр и сквозь маску сильной духом девушки увидел глубоко запрятанную суть: Патриция Болдуин – мечтательная девчонка. И радость, что я стал причиной ее положительных эмоций, сменилась на горькое, неуместное чувство. Пат смотрела на меня, будто я был ее героем. Но моя роль всегда шутовская.

Оттого безопаснее перевести все в юмор: назвать выход в свет «не-свиданием», беспечно улыбаться, делать вид, что не скрывал стояк после поездки в тесном салоне такси. Наверное, этот вечер своеобразный белый флаг. Хлипкое перемирие, пока Патриция снова не взбесится из-за моего музыкального вкуса или раннего подъема, а я не захочу ее трахнуть. Я одернул себя: тот единственный раз – глупое стечение пьяных обстоятельств, и подруга девушки моего друга – это самая неподходящая партия для человека, ломающего все, к чему он прикасается.

Но было бы так сладко ее испортить…

Ты нормальный, Джон?! Я посмотрел в зеркало. Озадаченно потер подбородок. Свежая щетина колола пальцы. Больно. Нам обоим будет больно, если мы сейчас же не прекратим флиртовать и проводить время вместе… Черт побери. Бессмысленно отрицать химию между нами. Увы, мы живем в разных мирах. Я люблю причинять боль, но не планирую ее испытывать. Особенно душевную – однажды пришлось, и мне не понравилось.

Я отвел взгляд от зеркала. Посмотрел в стену: представил, что Пат разделась, легла на диван… Член отозвался болезненной пульсацией. Я выругался. Нужно сказать, чтобы съезжала. Нет. Нужно свалить из города. Вернуться в Хейстингс. Там мое место. А ей оставлю квартиру, пусть Дерек платит. Он тот еще благотворитель… Даже в теории подобный расклад бил по самооценке. Мне пришлось обратиться к Ричардсону, чтобы достать билеты на спектакль, и вкупе с благодарностью я испытывал чувство, словно меня поимели. Дерек отличный парень. Он не кичился богатством, не стал относиться ко мне иначе, но для меня его новый финансовый статус – очередное напоминание о том, что упустил я. Но обязательно верну.