Книга Пламя в цепях, страница 55 – Джулия Вольмут

– Кстати, о деньгах. – Я поерзал на стуле. – Когда получу наследство, то все отдам. Я веду таблицу, что и сколько трачу по твоей карте…

– Брось, Джон. – Друг отвел глаза, и неловкость повисла в воздухе, словно грозовое облако. – Долгих лет твоему старику. Мне плевать на деньги, твой профессионализм стоит намного дороже. Я уже говорил, что вычту те суммы из твоей будущей огромной зарплаты.

Я кисло улыбнулся.

– Спасибо, Дер. Всегда знал, что ты ценитель благотворительности.

Квартира встретила меня тишиной.

Несколько минут я ходил из комнаты в комнату и пытался понять, что не так. Это мое убежище, сюда я сбегал от суетливого Нью-Йорка, но сейчас чего-то не хватало. Кого-то. Я коротко рассмеялся и пнул журнальный столик. Настолько привык, что рыжая Кошечка всегда рядом, поэтому комнаты без нее выглядели зловеще пустыми. Интересно, куда ушла Пат? Она говорила, что сегодня у нее выходной от работы в книжном. Она на съемках взрослых фильмов? Я подавил неуместное раздражение. Проанализировать свое открытие я не успел, входная дверь распахнулась.

– Джон, меня взяли в спектакль! На Бродвее! – закричала Патриция, переступив порог. Оказывается, слышать счастье в ее голосе так же приятно, как и чужие крики боли.

Пат бросилась в мою сторону, когда я пошел ей навстречу, налетела на меня, ойкнула и отступила. Аромат сладкой выпечки затуманил мысли, поэтому я не сразу расслышал ее сбивчивые слова:

– …на сцене… – она хватала ртом воздух, и я не мог не обратить внимание, как под тонкой водолазкой поднимается и опускается ее грудь. Пришлось впиться ногтями себе ладони, чтобы прийти в чувства. – Роль небольшая, но я понравилась режиссеру! Впечатлила монологом из «Грозового перевала». Астрид оказалась права: Кэтрин подходит мне больше, чем Джейн. Вдруг я когда-нибудь смогу сыграть главную роль?

Пат говорила и говорила. Она рассказала, что после смены в книжном поехала гулять по Бродвею и осмелилась зайти в «Маджестик».

– Я чуть не описалась от страха!

– Звучит сексуально…

– Клоун! – Кошечка ударила меня в плечо, но в ее действиях не было враждебности, только безграничный восторг. Лед между нами определенно треснул после похода в театр. – Спасибо, Джон.

– Пора менять фамилию с «Голдман» на «Спасибо»?

Пат громко засмеялась, переполненная эмоциями, будто подожженный фейерверк. Она коснулась ладонями моих плеч, привстала на цыпочки и… поцеловала меня в щеку. Кожа загорелась, словно от смачной пощечины.

– Ой… – Патриция отскочила. Ее пухлые губы задрожали, а лицо почти слилось с оттенком волос. Но долго она не смущалась. Снова затараторила, охваченная радостью: – Не задерживайся на работе, или куда ты там идешь, я испеку булочки «Синнабон».

– Опять хочешь на спектакль? – отшутился я, но не смог скрыть довольную улыбку. До переезда в Америку для меня готовили только гувернантки. – Наведаюсь-ка я в спортзал, а то с твоей выпечкой скоро буду вкатываться в игровые комнаты. Увидимся вечером.

– «Моя киска на вкус как пепси-кола…»[22]

Я осекся, а Патриция покраснела сильнее. Она принялась бить себя по карманам и бормотать:

– Прости… черт… звонят с работы.

– «А глаза распахнуты широко, как у девственницы. Я предпочитаю мужчин постарше…»

Волна греховного желания опустилась в мой пах, туда прилила и кровь. Певица не стеснялась в выражениях, а я не мог не провести ассоциацию между песней и девушкой напротив. Пат искала мобильник, кусала губы, сбивчиво дышала. Я же думал только о том, какая на вкус ее киска. Сладкая… Наверняка сладкая, как ее духи. В ту ночь я торопился и корил себя за пьяную спешку: столько всего мог бы с ней сделать…