Книга Пламя в цепях, страница 47 – Джулия Вольмут

– Уверен, что не скрываешь от меня связи с гангстерами? – пошутила я.

И забыла обо всем, когда оказалась внутри театра. В фойе царил легкий хаос. Мужчины в элегантных костюмах обменивались рукопожатиями и несли из буфета стаканы с попкорном, а также стеклянные бутылки кока-колы – на мой взгляд, было кощунством есть во время просмотра театральных постановок, но для большинства поход в театр не отличался от сеанса в кинотеатре. Я отвернулась, чтобы сосредоточиться на женской половине гостей: дамы в вечерних платьях поправляли прически и подкрашивали губы. Я поймала свое отражение в одном из зеркал и стыдливо отвернулась. Нет, я недостаточно хороша для Бродвея.

– Ты прекрасна.

– Не нужно льстить мне, Клоун.

И читать мысли.

– Просто факт, – он пожал плечами. Его способность отбивать самые колкие мои удары изумляла. Ни у кого не было столько терпения. Мама часто говорила, что я невыносимо вспыльчивая.

Мама…

– Ты ходила сюда с родителями? – спросил Джон, будто опять прочитал мои мысли.

– Отцу давали бесплатные билеты – его друг был театральным критиком. – Воспоминания вереницей пронеслись в памяти. – Мама надевала самые красивые платья, а папа ругался на цены в буфете и скупал все программки. Он ненавидел кино, но театр ему нравился, – те времена словно другая жизнь.

– А тебе? – Джон внимательно меня слушал. – Кино или театр?

– Кино, – ответила уверенно. – В детстве я играла в драмкружке, и мне хватило. – Я не стала говорить, что режиссеры Киноакадемии убили во мне всякое желание мечтать о театре, и с благодарностью улыбнулась: – Но сейчас я рада быть здесь. Очень рада.

Джон кивнул и подал мне руку перед ступеньками, ведущими на второй этаж. Я сделала вид, что не заметила его жеста. Зря. Ступеньки более скользкие, чем я помнила, и мой каблук поехал. Я бы обязательно упала, если бы Джон не подхватил меня под локоть. Его парфюм проник мне в ноздри, вскружил голову. Но я быстро взобралась наверх и отпрянула от своего спасителя.

– Спасибо.

– Не за что. Я предвидел. – Самодовольная улыбка бесила и одновременно ускоряла пульс. Нет. Театр и воспоминания о детстве – вот из-за чего сердце билось чаще.

Капельдинер проверил билеты на входе в зал, и до бельэтажа мы шли молча. Не знаю, о чем думал Джон, а мне вспомнился последний поход в театр: тогда мы с родителями сидели в том же ярусе и смотрели «Призрак Оперы». Опустившись в мягкое кресло, я отмахнулась от фантомов. Джон сел рядом, сохраняя дистанцию, но, заметив, как дрожат мои пальцы, переплел их со своими. В его действиях не было романтичного, а тем более сексуального подтекста, только поддержка, и я крепко стиснула его руку.

Занавес поднялся, на сцену направили софиты, а я погрузилась в волшебство спектакля. Когда Золушка поехала на бал, я всхлипнула. Но антракт наступил слишком быстро.

– Можно я куплю колу? – тихо спросил Джон.

– Тебе двенадцать? – огрызнулась я, украдкой утирая слезы.

– Подумал, что ты не одобряешь еду и напитки в театре.

Я удивленно на него посмотрела. Откуда он узнал?

– Если бы в твоих глазах были лазеры, ты бы убила половину зрителей в зале. Так можно колу? Я хочу пить.

Рассмеявшись, я кивнула.

– Идем вместе.

В фойе Джон оперся спиной о колонну и жадно выпил половину бутылки. Протянул мне, но я отказалась.