Книга Пламя в цепях, страница 45 – Джулия Вольмут

Голдман парировал с ледяным спокойствием:

– Пат, я не планирую лезть в твою жизнь и ограничивать твою свободу. Мы не можем быть вместе, и ты это знаешь.

– Знаю, – пробормотала я.

Сердце предательски кольнуло, напоминая о моей неутоленной, фатальной жажде. Как истинный садист, он знал, на что надавить.

– Вот именно, – легко продолжил Голдман. – Либо ты принимаешь мой подарок, либо, извини, мне придется перестать быть джентльменом.

Что он имел в виду? Он накажет меня?..

– Я выставлю тебя за дверь, – пояснил Джон, и от стыда у меня запершило в горле. О чем я думаю?! – Мы закончили? – Он повернулся обратно к креслу, но я схватила его за руку.

– Постой. Ладно. Извини.

Его пальцы теплые, слегка мозолистые и сильные. Мгновение я сжимала его ладонь, но очнулась и отпрянула, словно обожглась. Близость всегда будет ранить меня. Близость с кем-то другим, не с Калебом. Воспоминания о первой любви отдались в грудной клетке глухим отчаянием. Джон прав, мое сердце в безопасности, а физическое влечение пройдет. Куда мне еще деваться, если я не могу получить взаимность.

– Пат… – Джон обернулся. – Кто причинил тебе боль, сладкая?

– Никто. – На роль спасателя он точно не подходит. – Можно мне посмотреть конверт? Или лучше сделать это одной?

– Как пожелаешь. – Его хитрая улыбка мне не понравилась.

Там приглашение на прилюдную порку?

Я подавилась слюной и закашлялась. Нельзя думать о подобном! О такой… мерзости! Чтобы мысли вновь не уплыли в опасном направлении, я надорвала конверт на месте печати и достала две прямоугольные бумажки.

– Это…

Я увидела, что он закусил губу, тщетно скрывая улыбку – теперь не хитрую, а мягкую. Не знай я Джона, сказала бы – нежную. Его темные глаза посветлели до оттенка ореховой скорлупы.

– Да, – согласился. – То, о чем ты подумала.

Я держала два билета на бродвейскую постановку. «Золушка» – спектакль, рекламу которого я увидела по телевизору. Джон… запомнил.

– Я много лет не была в театре.

– Пожалуйста, – ответил Голдман без лишней скромности.

Не могу поверить. Билеты в «Маджестик», в театр на Бродвее, и Джон достал их для меня. Чтобы я… чтобы не забывала, как прекрасно настоящее искусство, а не то, чем я занималась в студии Хогарта.

– Когда-нибудь, – Джон положил ладони мне на плечи, – я приду в театр, чтобы ты посмотрела на меня со сцены.

Лоб покрылся испариной, а в носу засвербело от нахлынувших слез. Его взгляд был таким искренним, что я таяла. Он верилв меня.

Но верить – опасно.

Я отступила на шаг, и секунду его руки обнимали воздух.

– Или ты придешь на спектакль с хорошенькой женой, а я буду уборщицей.

Он закатил глаза.

– Говоришь, как мой отец.

– Он считает меня уборщицей? – я выгнула бровь.

– Что? Нет! – Джон рассмеялся, но в его хриплом смехе не было веселья. – Отец считает, мне пора жениться.

– Поздновато. В твоем возрасте пора заказывать место на кладбище.

– Ах ты… – он погрозил мне пальцем.

Вдруг все веселье схлынуло, и я сухо заметила:

– В любом случае из-за карьеры порноактрисы дорога на Бродвей мне закрыта. Они ценят свою репутацию. Мне даже о второсортных ужастиках остается только мечтать.

– Саша Грей бы с тобой поспорила.

– Любишь ее фильмы, да?

– Да, особенно «Что бы вы сделали…»[19].

Я изумилась:

– Никогда бы не подумала, что ты фанат ужасов.

– Я боюсь высоты, но вроде бы необязательно стоять на подвесном мосту, чтобы посмотреть фильм?