Книга Черное дерево, страница 39 – Мерседес Рон

Я с силой зажмурилась и зажала ладонями уши, проклиная себя за слабость.

– Убирайся! – велел девушке Маркус, и в комнате воцарилась тишина, словно отдаваясь эхом от стен.

Убирайся?

Я посмотрела на девушку, которая, не говоря ни слова, поднялась с колен и вышла через ту же дверь, через которую вошла.

Почему она здесь? Почему занимается столь унизительной работой? Ведь не потому же, что ей это нравится? Или ее привел сюда Маркус? И она здесь против своей воли?

«Убирайся…»

Эта девушка только что стояла перед ним на коленях, доставляя удовольствие похотливому уроду, а он обращается с ней, как с рабыней, как… Как с вещью, сексуальным объектом.

Маркус открыл дверь и вошел туда, где находилась я. Он кивком велел Нуньесу выйти.

– Ты омерзителен…

Он подошел ко мне, и я увидела, что ком в его штанах по-прежнему выпирает.

– Нет, принцесса, – сказал он, поглаживая меня по щеке. – Я святой грешник, потому что все это должно было случиться с тобой.

– Ты никогда не будешь обладать мною таким способом, – заявила я. – А сказать по правде – вообще никаким.

Он притворно нахмурился, а затем весело улыбнулся.

– Тогда придется поискать тебе замену. Я не стану платить за одно лишь удовольствие быть твоей нянькой.

Он произнес это таким тоном, что у меня мурашки пошли по коже.

После этого мы ушли… И я поняла, что осталось совсем немного времени, когда мерзавцу надоест играть в игры и он предпочтет решить проблему одним махом.

Было просто ужасно считать себя трофеем.

Мы покинули клуб, и Маркус, слава богу, больше не стал нигде останавливаться, чтобы преподать мне еще какой-нибудь урок. Когда мы вернулись домой, у дверей вместе с другими охранниками, которые обычно патрулировали особняк, стоял Уилсон.

Когда он увидел меня, его глаза слегка распахнулись, но ему удалось мгновенно скрыть удивление. Я была настолько разбита, во всех смыслах, что это было видно невооруженным глазом.

К моему ужасу, когда я направилась к лестнице, чтобы подняться к себе, Маркус последовал за мной. Схватив меня за плечо, он прижал меня к стене возле дверного косяка.

– Завтра утром мы проверим, правду ли ты сказала насчет своей девственности, – сказал он, глядя на меня полными ярости и желания глазами. – Если ты девственница, возможно, я оставлю тебя при себе насовсем… – Он погладил меня пальцами, и я отвернулась, так что ему пришлось взять за подбородок, заставляя посмотреть на себя. – И я не хочу видеть следов на твоей коже, когда мы встретимся завтра утром, так что накрасься как следует.

С этими словами он повернулся ко мне спиной и ушел.

Я держалась, пока не увидела свое отражение в зеркале ванной. Если так выглядит человек, которого разрывают на части… Я уже мертва и похоронена. Левая щека начала багроветь, и за ночь наверняка станет еще хуже. Глаза опухли от слез и выглядели испуганными и безжизненными.

Спасения не было. Все оказалось даже хуже, чем я себе представляла.

«Лучше бы ты не была так красива…»

Себастьян сказал мне это накануне вечером, прежде чем передать в руки Маркуса.

Я никогда не понимала этой фразы. Или он имел в виду, что именно из-за внешности я здесь и оказалась? Дима сказал, что готов выложить за меня миллион долларов, а Маркус только посмеялся над ним.

Мое лицо… Внешность… Это единственное, что отделяет меня от свободы?