Книга Черное дерево, страница 42 – Мерседес Рон

Что будет, если я откажусь?

Тогда он изобьет… Нет, не меня, а Нику. Я не могла этого допустить.

– В чем будет состоять осмотр? – спросила я.

Докторша посмотрела на меня, открыла рот, собираясь что-то сказать, но прежде повернулась к Уилсону.

– Вы можете подождать снаружи? Это интимная процедура.

– Мне очень жаль, но ее жизнь в опасности, – ответил он. – Я не могу ни на минуту оставить ее одну.

– О боже! – возмущенно воскликнула я.

Докторша посмотрела на меня, а затем на Уилсона.

– Об этом не может быть и речи, – серьезно заявила она.

Я покачала головой.

– Пусть останется, – сказала я. – Это не имеет значения.

Доктор Браун велела мне подойти к кровати.

– Вот согласие, которое ты должна подписать…

Она достала документ, где было написано, что я согласна на медицинский осмотр, удостоверяющий, что я по-прежнему девственница. Там было подробно описано, как именно это будет сделано, так что у меня закружилась голова, и строчки расплылись перед глазами.

– Это больно? – спросила я.

– Не очень. Я введу два пальца в твое влагалище, чтобы проверить эластичность его стенок и убедиться, что девственная плева не повреждена.

Проклятье.

– Повторяю, ты не обязана это делать.

– Доктор Браун, – начал Уилсон. – Позвольте вам напомнить.

– Нет необходимости ни о чем напоминать. Я выполняю свою работу.

Я недовольно посмотрела на Уилсона.

– Это законно? – спросила я.

– Если ты подпишешь согласие, то да.

Я посмотрела на бумагу и ручку, которые мне дали. Больше я ничего не могла сделать. Но должна была что-то предпринять, зная, что эти результаты попадут в руки самого мерзкого человека на свете.

Если выяснится, что я девственница – а так оно и будет, потому что я и правда девственница, – это все равно что передать меня Маркусу на блюдечке с голубой каемочкой, и эта сволочь кому-нибудь меня продаст. А если окажется, что я не девственница (в конце концов, я могла родиться без девственной плевы или повредить ее во время верховой езды или при сильном ударе), тогда я даже не знаю, что со мной произойдет.

Если он заподозрит, что я не девственница… Что он тогда может сотворить?

Я уже не впервые оказалась в подобной ситуации. После похищения отец приказал меня осмотреть и удостовериться, что я все еще невинна.

Я глубоко вздохнула.

– Итак, покончим с этим раз и навсегда.

Врачиха кивнула и убрала соглашение в маленький чемоданчик. Затем вручила мне белую рубашку и проводила в ванную переодеться.

Когда я вышла из ванной, Уилсон посмотрел на меня, и, клянусь, на его лице отразились стыд и даже ужас.

– Уйди, пожалуйста, – сказала я, провоцируя его не послушаться.

Уилсон остался, но повернулся к нам спиной.

Я легла на кровать, и врачиха встала у меня между ног.

– Всего одна минута. Расслабься.

Я постаралась расслабиться, но у меня не получилось, и, когда она ввела мне внутрь два пальца, это было очень болезненно. Я испытала ни с чем не сравнимое унижение, даже более сильное, чем при мысли о том, что отец продал меня, назначил мне цену. Ничто не могло сравниться с этим; я чувствовала себя изнасилованной во всех смыслах слова.

Я крепко сжала губы и зажмурилась.

«Не плачь, Марфиль, не смей плакать…»

И тут я почувствовала, как нажим прекратился.

– Готово, – сказала врачиха, снимая перчатки и выбрасывая их в мусорную корзину.

Я испытующе посмотрела на нее.