Книга Черное дерево, страница 41 – Мерседес Рон

– Не трогай ее! – крикнула я.

Маркус снова ударил меня кулаком в левый глаз, и я упала на пол.

На миг у меня перед глазами все почернело.

– Марфиль! – донесся до меня голос Ники, которая склонилась надо мной, опустившись на пол.

– Вон отсюда, тварь!

Я открыла глаза и увидела, как Ника поспешно встает и выходит из комнаты, оставив меня наедине с этим демоном.

Мои глаза наполнились слезами, но я изо всех сил старалась не расплакаться. Нельзя было допустить, чтобы он видел меня плачущей, видел мое унижение.

Я кое-как встала и посмотрела ему в лицо.

– Ну как, ты чувствуешь себя более мужественным, ударив женщину? – спросила я.

Маркус посмотрел на меня, с силой сжав челюсти.

– Через пять минут сюда придет врач, чтобы проверить, правду ли ты вчера сказала. Делай все, что она скажет, и чтобы никаких фокусов! В следующий раз за твои фокусы заплатишь не ты, а она. Ясно тебе?

Несомненно, он говорил о Нике.

– Ты не тронешь ее, – процедила я сквозь зубы, сжав их со всей силы и отчаянно сдерживая желание его убить.

Маркус медленно подошел ко мне.

– Ну конечно, трону, принцесса. Потому что твое личико стоит миллионы, а ее не стоит и ломаного гроша.

По щеке скатилась слеза; но я плакала не о себе, а о Нике. Маркус говорил о ней как о мусоре, как будто она ничего не стоит, как будто она не замечательный человек, а всего лишь вещь, с которой он может делать что захочет.

С этими словами он вышел, хлопнув дверью.

Войдя в ванную, я невольно поморщилась, увидев в зеркале свое лицо. От вчерашней пощечины остался зеленоватый след, а другая щека приобрела жуткий лиловый оттенок. Коснувшись ее пальцами, я ощутила ужасную боль.

«Твое личико стоит миллионы, а ее не стоит и ломаного гроша», – прозвучал у меня в голове его голос.

Вот ведь скотина!

Я не успела принять душ, потому что кто-то с другой стороны двери меня окликнул.

Девушка лет тридцати с каштановыми волосами, собранными в пучок, ждала, пока я приглашу ее войти. Она с ужасом посмотрела на синяки у меня на лице, но не убежала, а спросила, можно ли войти.

За спиной у нее стоял Уилсон, и меня удивило, что он вошел в комнату, а не остался снаружи.

– Я доктор Браун, – представилась она, протягивая руку. – Ты знаешь, почему я здесь?

Я молча посмотрела на нее. Мне было все равно, правда ли я ей так симпатична, как она старалась показать. Она находилась в этом доме, потому что этого хотел Маркус – уже достаточная причина, чтобы возненавидеть ее всеми фибрами души.

– Чтобы попрать мои женские права?

Доктор Браун многозначительно посмотрела на Уилсона, и тот шагнул ко мне.

– Марфиль, будет лучше, если ты отнесешься к этому как к обычному медицинскому осмотру, и только.

– К обычному осмотру? – возмущенно воскликнула я. – Вот бы тебе вставили что-нибудь в задницу, я посмотрела бы, как ты это примешь.

Уилсон поджал губы.

– Пожалуйста… – прошептал он.

Врачиха сделала шаг ко мне.

– Я не сделаю ничего такого, чего ты не захочешь, – сказала она. – Но ты должна подписать бумагу, где даешь согласие на осмотр.

Этого я не ожидала.

– А если я не хочу, чтобы ты меня осматривала, ты не станешь этого делать? – спросила я.

– Даже если ты несовершеннолетняя, только ты можешь дать согласие на осмотр.

Это меня обнадеживало. Немного, но все же…

Я покосилась на Уилсона, который умоляюще смотрел на меня.