Онлайн книга «В Питере - жить? Развод в 50»
|
Ее знакомство с Зораном прошло мимо меня — я уже жила в Москве. Его брат был женат на русской. Когда начались натовские бомбардировки Сербии, все они: брат с женой, Зоран и их мать — перебрались в Питер. Мама рассказывала, что он подошел к ней в метро, и ей не удалось отбиться от этого знакомства. Санька, я дала ему номер телефона и сама не заметила, как это случилось, говорила она. Сопротивляться было бесполезно. Это я поняла, когда познакомилась с ним. Огромный, шумный, веселый, добродушный и невероятно обаятельный, Зоран буквально захватывал в плен. Я и глазом не успела моргнуть, как уже растеклась в улыбке до ушей, а он рассказывал мне про свои игрушки. Ага, про игрушки! В Белграде он работал главным художником маленькой игрушечной фабрики и сам шил плюшевых зверей — таких же шкодных и милых, как и он сам. В Питере он устроился в кукольный театр — художником-технологом или, как он говорил, кукольным доктором. По сути, Зоран был большим ребенком — добрым и непосредственным, но со своей глубокой болью. Его жена умерла, рожая ребенка, мальчик тоже не выжил. Он много лет был один и не думал, что когда-нибудь женится снова. В нем скопилось столько нерастраченной любви, желания радовать кого-то, заботиться, что мама не устояла. Ему удалось согреть ее и согреться рядом с ней самому. Они поженились,а когда в Сербии более-менее успокоилось, уехали в Белград. К счастью, ни дом в пригороде, ни фабрика не пострадали. Со временем Зоран выкупил ее и расширил. Игрушки по его моделям стали популярными не только в странах бывшей Югославии, но и по всей Европе. А у Лики до сих пор жил волк, которого он сделал специально для нее. — Саньо, доджи овамо! — Идем!* Зоран прекрасно говорил по-русски, но мне нравилось, как звучит сербский, и я сама понемногу научилась объясняться. Меня звали в беседку пить кофе со льдом — их обычный летний ритуал. Я встала, набросила хламиду, позаимствованную у мамы, но тут зажужжал телефон. Лика! Звонила в понедельник и обещала быть на связи, с тех пор прошло четыре дня. Вот только сейчас объявилась. Я ей немножко отомстила — тоже ни словом не обмолвилась о своей поездке. Может, вообще не говорить? Приедут с Данилой, а тут сюрприз — мамочка! «Мамуль, привет! Ты как?» «Привет. Вполне жива. А ты?» «Все хорошо. Очень хорошо. Ты бабушке не звонила?» «Они с Зораном передают тебе привет. И ждут. Вместе с Данилой». Три точки озадаченно запрыгали. «Хорошо. Спасибо. Ма, а может, тебе тоже к ним приехать? Отдохнуть, развеяться?» Ладно, так и быть, не буду интрижничать. «А я уже здесь. Третий день». «Ого! Здорово! Молодец! А нас дождешься?» «Да. Я на месяц». «Супер! А мы вчера у Ветра дома были». Словно кольнуло что-то. Грустью? «И как?» «Здорово! Ма, он такой классный, правда». Может быть. И что? Ничего. Нет, Волк, этот поезд ушел. Если у вас получится, у тебя будет классный свекор. Может, иногда будем встречаться — по-родственному. Сват со сватьей… бабой Бабарихой. Кстати, я всегда была в недоумении, кому же она сватья-то? «Ладно. Бабушка зовет кофе пить». «Ага, давай. Я ей напишу». Мама с Зораном уже сидели в беседке с кружками. Моя, обвесившаяся крупными каплями, стояла на столе. Я села в шезлонг с мягкими подушками, отпила глоток. Черный кофе со льдом и с лимоном — его я пила только у них. Как-то пробовала сделать дома — не пошло. В общем, местный специалитет. Кофе по-белградски. |