Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 45 – Евгения Серпента

— Ловко! А еще какие варианты?

— Ну, например, так. Если это англоязычные муравьи, то третий говорит: «There are two ants in front of me and ain't behind me». То есть два муравья впереди и сзади никого. А все слышат: «There are two ants in front of me and ant behind me». Один муравей позади меня. Там, конечно, не помешал бы артикль, да и вообще не слишком грамотно, но где вы видели грамотных муравьев, господа?

— Блин, Даня, ты меня реально пугаешь. Мне бы такое точно в голову не пришло. Ни про круглую землю, ни про английский.

— Я говорил, что у меня специальность такая — аналитик данных?

— Угу, — киваю на серьезных щах. — И что на работу ходишь в галстуке. За что себя люблю, так это за красоту и за скромность, да?

— Сам себя не полюбишь — и тебя никто не полюбит, — соглашается он.

— А вот это уже двусмысленно. Про сам себя.

— А что делать? Воздержание вредно для здоровья. И физического, и психического. Красивые умницы не всегда под рукой. И даже прелесть какие дурочки.

— Ага, — соглашаюсь я. — А руки — они под рукой всегда.

Блин, что мы обсуждаем вообще? Да еще с таким глубокомысленным видом. С трудом сдерживаясь, чтобы не заржать. И кажется, что знакомы уже сто лет. Он одновременно раздражает и притягивает. И еще что-то очень чувственное, неуловимо тонкое. Не возбуждение, не желание — волнение? Прозрачно, легко, на полутонах, как все вокруг.

Мы идем по пустынным улицам. Наверно, туристы гуляют где-то в других местах. По Невскому, по набережным. Это моя первая белая ночь, раньше никак не удавалось поймать. Если только в детстве, но тогда я была слишком мала и ничего не помню. Данила прав, это не ночь. Но и не сумерки — что-то совершенно особое, необычное. Свет, похожий на сердцевину морской раковины: серебристо-розовато-оранжевый. Он словно проходит через тебя, пропитывает насквозь. И вот уже ловишь себя на том, что готова поверить любой истории, даже самой странной.

— Ну так что там с правилами? — спрашиваю Данилу. — Ну например?

— Например? — Он оглядывается по сторонам и показывает на кариатид, поддерживающих балкон. — Например, никогда не смотри в глаза статуям. Они здесь не просто так.

— Ну ясное дело, — фыркаю я. — Балкон держат.

— Не только. Видишь, там еще парочка. Как по-твоему, куда они смотрят?

— Ну… — приглядываюсь осторожно, но всеравно, несмотря на предупреждение, задерживаюсь взглядом на их пустых глазницах. — Эти на тех. А те… не знаю куда. Черт!

— Что?

— Мне показалось, что… что она мне подмигнула.

— А ведь я предупреждал, — вздыхает Данила. — Тебе не показалось. Они тебя срисовали и теперь будут вести.

— Кто они? — Слюна попадает в дыхалку, начинаю судорожно кашлять. — Статуи? Куда вести?

— Это наблюдатели. Они видят и помнят все, что происходит. С тех пор, когда камер еще не было. Уличные обмениваются информацией между собой и передают верховым — которые на крышах. Те следят за всем городом и могут рассказать тем, кто умеет с ними разговаривать. А это не всегда люди.

— Даня… — смотрю на него искоса. — А у вас здесь все такие?..

— Ну, продолжай. Ебанутые во всю голову?

— Заметь, это ты сказал, не я.

— Не все. Только некоторые. Кстати, кот идет за нами.

— Где?!

Оборачиваюсь резко и никого не вижу. Ничего. Никакого кота. Хотя… какая-то темная тень промелькнула… кажется. И исчезла.