Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 42 – Евгения Серпента

Нет, не могло. Не с ним. Потому что мы зацепили друг друга как-то иначе. На каком-то ином уровне. Гораздо глубже.

Я прямо представляю эти зубчатые шестеренки, которые не позволяют отпустить его руку.

— Счастливо… Мне тоже…

Мы стоим и смотрим друг на друга, словно собираясь с силами, чтобы разорвать эту едва наметившуюся связь, чтобы расстаться.

Ну… ну же…

Он наклоняется и касается губами моих губ. Так легко и невесомо, что, закрыв глаза, я больше угадываю это прикосновение, чем чувствую его.

Нет, все же чувствую — мгновенно обострившимся до предела восприятием, когда каждый нерв как оголенный провод. Так больно — и так хорошо…

Слегка подтолкнув меня к подворотне, Данила разворачивается, чтобы уйти.

Сука, если этот сраный болотный город непременная нагрузка к тебе, то… черт с ним! Пусть будет.

— Дань, подожди!

Он останавливается, смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. Просто подхожу и снова беру за руку. И, кажется, его это нисколько не удивляет.

Мы идем по улице в сторону Эльфийского сада, замыкая начатый утром круг. Идем молча, но теперь это уже совсем другое молчание. Не напряженное, а сосредоточенное.

У подъезда сидитчерный кот и намывает лапой морду. Данила притормаживает, и мы зачем-то ждем, пока тот закончит процедуру и уйдет.

— Нельзя прогонять кота от парадной, — поясняет Данила.

— Почему? — удивляюсь я. — А, ну да. Он же хранитель и занят важным делом. Надеюсь, это не тот же самый? Который нам дорогу перешел?

— Да кто его знает. — Данила пожимает плечами, и мы идем дальше.

Ловлю себя на том, что краем сознания почти верю: кот тот же самый. Взявший нас — меня? — под свое покровительство. Походу, эта шиза заразная. Но как только я перестаю ей сопротивляться, она уже не кажется такой зловещей и пугающей.

— Питер кого-то не принимает и выгоняет. — Данила словно читает мои мысли. — Кому-то просто позволяет здесь жить. А кого-то любит и охраняет. Надо только знать и соблюдать его правила. Кот — это хороший знак.

— И много этих правил?

Я оборачиваюсь и вижу, что кот исчез. Вот только что был — и уже нет. И почему-то воспринимаю это как должное.

— Много, — кивает Данила. — Все сразу не запомнишь.

— Мы все равно завтра уезжаем.

— Кто знает? — усмехается он. — А вдруг вернешься?

----------

*Отсылка к «Божественной комедии» Данте Алигьери

Александра

Хороший вопрос, Ветер. Правильный. Может, ты, конечно, и рад меня видеть, но это сути дела не меняет.

Кого хрена ты приперлась, Саша? Чего ты хочешь вообще?

Да если бы я знала. Самой очень интересно. Придумывать что-то не имеет смысла.

— Я сама пытаюсь понять, Андрюш. Я ведь десять лет в Питер не приезжала. С тех пор как квартиру бабушкину продала.

— Ту самую? Которая на Броньке?

— Да. — Я опустила глаза. — Гуляли с Ликой, и такое чувство было, что окунулась в прошлое. И тут вдруг твоя афиша. Как под дых. Она заметила. Смекнула, что мы знакомы. Не просто знакомы… Начала уговаривать пойти на концерт. Нравитесь вы ей. Группа. Я упиралась, предлагала ей без меня сходить. Она тоже уперлась: мол, одна не пойду, а так был бы подарок на день рождения.

— То есть за нашу встречу надо благодарить Лику? Впрочем, подозреваю, если бы ты реально не хотела, не пошла бы.

— Наверно. Хотела пойти? Пожалуй, нет. Скорее, хотела поставить точку. Для себя. Потому что это было такое… многоточие. Именно потому, что тогда не поговорила с тобой. Подумала, что сейчас есть шанс закрыть тему. Если уж начинаю какую-то новую жизнь, нужно, чтобы не осталось ничего подвисшего, недосказанного. Из прежней жизни.