Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 46 – Евгения Серпента

— О, а вот это редко кому показывают. — Он обнимает меня за талию. — Не бойся, они хоть и жутенькие, но безвредные. Так, пощекотать нервишки. Ну и чтобы не пялилась куда не надо.

Александра

Поставить точку оказалось сложнее, чем я думала.

Мы стояли у подворотни уже минут десять, и я все никак не могла попрощаться. Как когда-то очень давно. Только тогда мы целовались, а сейчас просто перебрасывались ничего не значащими фразами. Как на вокзале, когда до отправления поезда еще остается время. И не уйти, и говорить уже особо не о чем.

— Давай все-таки будем на связи, Саша. — Андрей положил руки мне на плечи.

— Зачем? — вздохнула я. — Лайкать фотки в соцсетях, поздравлять с праздниками? Какой в этом смысл?

— Не знаю. Не хочу совсем тебя терять.

— Это как вещь в шкафу, которую не носишь, но и выбросить жалко. Андрюш, мы все выяснили, ничего недосказанного не осталось. Теперь надо просто друг друга отпустить.

— Наверно, чем больше времени проходит, тем сложнее это сделать.

Он убрал руки, засунул их в карманы, покачался с носка на пятку — тоже давняя привычка, никуда не исчезла за столько лет.

— Наверно, — согласилась я. — Просто сейчас уже не больно. Грустно — да. Но не больно. Отболело.

— Не поверишь, Саша, я чувствовал: что-то должно случиться. Еще в пятницу. Странный день такой был. Я обычно как в водовороте — люди, звонки, сообщения. И вдруг полная тишина. Никого, ничего. Даже книжку детскую вспомнил — про мальчика Палле, который остался один на всем свете. У тебя не было такой?

— Не помню. — Я с сомнением покачала головой.

— А сегодня с утра начали звонить, поздравлять. Вроде все привычно, а ощущение это еще сильнее стало. Будто предчувствие какое-то. Стою у окна, смотрю на Неву, в голове крутится что-то, и никак не поймать. Уже потом вспомнил, когда тебя увидел в клубе. Девушка с глазами цвета ветра… Это я тогда написал. Когда ты ушла.

— Не надо, Андрюш… — Я дотронулась до его рукава, закусив губу. Глаза начало жечь. — Ты сейчас тяжелее только делаешь, и мне, и себе. Пусть все останется светло, ладно?

— Хорошо, — кивнул он. — Но телефонами все-таки давай обменяемся. На всякий случай. На всякий бякий случай. Обо мне-то ты, если что, узнаешь, а вот я о тебе… Обещаю не доставать, не звонить, не писать. Просто пусть будет.

— Давай номер, — сдалась я и достала телефон.

Андрей продиктовал, я забила в контакты, сделала дозвон — и вздрогнула от рингтона, резкого, нервного,в рваном ритме регтайма.

— Что это? Ваше?

— Нет. «Ленинградский блюз», группа «Волшебная тетрадь». Поищи, там и слова тоже… — Скинув звонок, он пропел чуть хрипло, в несвойственной ему манере, явно копируя кого-то: — «Пытался уехать... Пустая бравада! Надежда прожить без корней Ленинграда».

Я тоже уехала. И прожила в Москве полжизни. А корни остались — я поняла это сегодня. Так что да, думать, будто порвала с Питером, действительно пустая бравада. Надо найти эту песню.

— Ну… — Я словно готовилась сорвать пластырь. — Я пойду.

— Счастливо, Саша. — Он коснулся губами моей щеки. — Пусть у тебя все будет хорошо. Всегда.

— И у тебя, Андрюш. Счастливо.

Повернулась, прошла под арку, толкнула дверь гостиницы. Девушка-администратор выглянула из служебной комнатушки, но я показала ей ключ и вызвала лифт.

Лики в номере не было. Четвертый час — ничего себе! Ладно, пусть гуляет, не одна ведь. Ей сейчас это нужно. Отвлечься, развеяться. Хоть и держится, но все равно тяжело. Развод — это всегда тяжело.