Книга Енот-потаскун, страница 95 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

В этот момент в кармане зажужжал телефон. Наташа.

— Извини, па, — пробормотал я, стягивая перчатку.

— Ладно, давай. Обговорим еще, — он подмигнул и вышел из бокса.

— Привет, как ты? — спросили мы одновременно.

— Нормально, — засмеялась Наташа. — Сейчас попугай был здоровенный. Типун на языке вырезала. Обматерил с ног до головы. Работаешь?

— Да, потихоньку. Чем занималась вчера? Выспалась хоть?

— Угу. Ничем. Надиване валялась с Тошкой. А ты?

— Сначала по учебе всякую фигню. Потом Леха завалился, дочку обмыли немного.

— Здорово, поздравь от меня, — она помолчала пару секунд. — Антош, приедешь? Я соскучилась.

Как будто в теплую воду окунули, даже горло перехватило. По правде, я говорил ей всякого такого намного больше, чем слышал от нее. Хотелось слышать, еще как, но ведь не будешь же за язык тянуть.

— Конечно, мыша. Часиков в шесть.

— Хорошо. Извини, меня зовут. Целую.

Мне уже начинать пугаться? Или наоборот?

Последнее занятие со Славиком я использовал хитро: заставил его ехать в центр, к офису школы. Закончил — как будто гирю с плеч сбросил. Чему-то я, конечно, его научил, но это был в принципе безнадежный случай. Классическая ТП мужского пола.

На прощанье он поинтересовался, не знаю ли я, где купить заглушку под ремень. Чтобы не пищало, когда не пристегнут. Я посоветовал для комплекта прикупить белую футболочку с черной диагональной полосой через грудь. Чтобы гаишники не цеплялись. И для портрета в ней можно сфотографироваться.

— Какого портрета? — не понял Славик.

— Для похорон. Как раз черная ленточка. Ладно, счастливо.

В офисе я отдал Лене его карточку, и она протянула мне две новые.

— Извини, Антон, мужиков не подвезли, — улыбнулась ехидно. — Игорь сказал, что ты ориентацию поменял, но уж чем богаты.

Скрипнув зубами, я просмотрел карточки.

Так, сорок лет, стаж четыре года, Туарег, механика. Эта, может, еще и ничего. А вот вторая… Двадцать три, нулевка сразу после автошколы, Мазда, автомат.

Мда… Ну ладно, посмотрим.

— Наташ, не бойся, — Антон сжал мою руку так, словно я собиралась сбежать. — Я сам боюсь.

Он поставил машину у серого пятиэтажного дома рядом с нарядной бело-розовой церковью, и теперь мы шли по переулку к подворотне.

— Интересно, одна моя прабабушка с маминой стороны тоже на Лиговском жила. Еще до войны. Только ближе к Невскому, — я посмотрела не него. — А ты-то чего боишься? Кто мне доказывал, что все будет хорошо?

Всю неделю я тихо умирала от страха, а Антон убеждал, что ну вот совершенно нечего бояться. Что меня ждут с нетерпением.

Утешил, честное слово!

Впрочем, свой плюс в этом был. Потому что я не думала ни о Виктории с ее посланием, ни о том, что на следующей неделе развод наконец должен вступить в силу — если, конечно, кое-кто не отложил свои пакости до последнего дня. Все в рамках животной физиологии: более сильный раздражитель вытесняет слабые.

Почти все вечера на неделе Антон провел у меня. Правда, довольно оригинально. В университете у них была модульная система: не два семестра с сессиями, а пять модулей с промежуточными экзаменами после каждого. Как раз заканчивался первый, поэтому он усиленно занимался, подтягивая запущенное по моей милости.

После ужина мы заваливались на диван валетом, а Тошка устраивался посередине, переползая ближе к тому, кто что-то жевал, и изображая дитя голодающей Африки. Я читала или вязала Антону очередной шарф, которых у него, кажется, и так был миллион, а он либо тупил в учебники, либо набирал что-то в ноутбуке, поставленном на живот.