Книга Енот-потаскун, страница 93 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Ну и о чем мы, собственно, Антон Сергеевич, думаем? Вместо того чтобы добросовестно писать контрольную по бухучету?

Как о чем? Знамо дело, о сексе. А когда мы о нем не думаем? Причемне о каком-то абстрактном абы с кем, а с одной конкретной женщиной.

Впрочем, было еще очень много всего, что непосредственно к сексу отношения не имело, но дополняло, что ли? Например, я любил закутать Наташу в полотенце после ванны или душа, а потом расчесывать щеткой мокрые волосы. Распутывать осторожно, по прядям. А она жмурилась довольно и разве что не мурлыкала.

Черт, хватит уже, а? Вчера ночь без нее, сегодня тоже будет без нее. Когда Наташи не было рядом, я сначала никак не мог уснуть, а потом просыпался каждые полчаса. Как будто если не всю жизнь, то как минимум половину засыпал с ней в обнимку.

Днем, пока она была на работе, я собирался разобраться со своими учебными долгами — контрольной и рефератом по налогам, но понял, что не успею. Позвонил предупредить, что приеду только вечером. И что-то мне не понравилось в ее голосе. Может, и правда устала, хочет отдохнуть, выспаться. Или что-то еще случилось? Главное — чтобы не объявился снова бывший, пока меня нет рядом.

Вот так и вышло, что я сидел за компом, а мысли бродили где угодно.

Половина девятого. Что она, интересно сейчас делает? Спать еще рано. Наверно, намазала лицо какой-нибудь дрянью, положила ноги на Тошку и читает. Или смотрит телевизор.

Заверещал телефон, и я чуть не вылил кофе на клавиатуру. Схватил — но нет, не она. Леха.

— Тох, поздравь! — кажется, в хламину пьяный. — У меня дочка.

— Поздравляю! Все в порядке?

— Да, все супер. Ровно полметра и три двести. Слух, ты как, где? Один?

— Дома, один, — кажется, намечался повод отложить контрольную до завтра. — Приезжай.

— Ща, — пообещал он и отключился, а я пошел проверять холодильник на предмет потенциальной закуски.

Леха приехал через полчаса, не сказать чтобы совсем в дупель, но близко к тому. Успел уже где-то.

— Держи, — он протянул мне большой вискарь. — Сейчас мы это… по двадцать капель.

— Ты давай поаккуратнее, — предупредил я, доставая за неимением подходящей посуды, стаканы. — Тебе ж завтра к Маринке ехать, наверно?

— Ничего, — Леха потянулся за стаканом. — Завтра я буду уже… как угурец. Во, смотри.

Он открыл в телефоне фотографии и показал мне.

Красная сморщенная козявка в розовой шапочке. Выглядело жутковато. Попытался представить такое у себя на руках. Стало страшно — но как-то… волнующестрашно.

— Что, представляешь себя на моем месте? — похоже, Леха угадал по моей физиономии. — Вообще, конечно, жуть с ружьем.

— Ты там был? С ней?

— Да, но не до самого конца. Мы заранее договорились, что уйду, когда уже вот-вот.

— Почему? — удивился я.

— Ну, она заявила, что я потом с ней спать не захочу, уж больно все это не эстетично.

— Глупости какие.

— Ну не скажи, Тох, — Леха так бодро налег на виски, что язык уже заплетался. — Все это не слишком красиво, конечно.

— Хрень какая, красиво, некрасиво. Ваш же ребенок, причем здесь красиво или нет. Твоя жена мучается, его рожает, а ты как будто ни при чем?

— Ну знаешь, я в процессе тоже много чего интересного услышал. О том, что мужиков нужно кастрировать при рождении, причем радикально, под ноль. И что лучше б она купила вибратор.