Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 19 – Чарли Ви

Сердце замерло. Я не шелохнулся, продолжая курить с тем же отстранённым видом, но каждый нерв в теле напрягся.

— А, этот, что с прорабом спорил? — третий, самый крупный, хмыкнул, отхлёбывая из горлышка. — Ну и его кореша, Саньку. Они же Касьянову на хвост наступили. Обещали в суд пойти, заяву накатать.

— Надо было не пиздеть, а молчком это сделать. Вот и поплатился, — первый понизил голос. — Сказали, с поезда сошёл. Ага, щас. На середине пути? Вещи все остались. Санька допрашивали, а он молчит, козлина.

— Касьянову лишь бы замести следы, — бросил тощий. — Кто его знает, куда того пацана девали. Заболтали, чтобы не болтал лишнего.

Я захлопнула за собой дверь туалета, прислонилась к прохладной стенке и закрыла глаза, пытаясь перевести дух. Тесное пространство давило, но оно было единственным убежищем, где я могла спрятаться от него и передохнуть. От его взгляда, который, казалось, прожигал меня насквозь, от его молчаливого присутствия, наполнявшего всё купе. Не думала, что находиться рядом с ним будет так сложно.

Я снова посмотрела в зеркало. Бледное лицо, огромные глаза, которые блестели. Из-за него. Из-за того, что он сидел там, в нескольких сантиметрах, и я чувствовала каждое его движение, каждый вздох. Расслабиться и заснуть было невозможно. Тело было напряжено до дрожи.

«Соберись, — прошептала я своему отражению, впиваясь пальцами в край раковины. — Ты должна держаться. Ты здесь ради Матвея. Только ради него. Всё остальное не имеет значения».

Сделав несколько глубоких вдохов, я снова собрала вокруг себя невидимую броню, которую носила все эти годы, и резко толкнула дверь.

Прямо рядом с дверью нашего купе, развалясь, стоял мужчина — плечистый, в белой майке, из-под которой бугрились накачанные мускулы. От него разило перегаром и немытым телом.

— Опа, краля вышла погулять! — сипло усмехнулся он, и его мутный, пьяный взгляд медленно, нагло пополз по моей фигуре снизу вверх.

Я попыталась проскочить молча, прижавшись к стене, но он грубо шагнул наперерез, перекрыв мне путь. — Ну куда ты, а? Скучно одной? Заходи к нам, с нами весело, — он протянул руку и шлёпнул меня по ягодице.

В висках застучало, а в глазах потемнело от злости. Я, не думая, на автомате, развернулась и изо всех сил отвесила ему пощёчину. Звук получился сочным, хлёстким, и на мгновение в коридоре воцарилась тишина.

— Руки придержи, урод! — прошипела я.

Он остолбенел на секунду, потирая раскрасневшуюся щёку, а потом его рожа перекосилась в злобной гримасе. — Ах ты, стерва грёбаная! — он дико рыкнул и рванул меня к себе, сдавив предплечье так, что у меня в глазах потемнело от боли. Его пальцы впились в кожу клещами. — Я к тебе по хорошему а ты драться, сука. Нехорошо так поступать.

— Отпусти её, — раздался сзади голос. Негромкий, ровный, но налитый такой стальной холодностью, что мурашки побежали по коже. — Два раза повторять не буду.

Я обернулась. Денис стоял позадинас, заслоняя своей мощной фигурой весть проход. Его поза была обманчиво расслабленной, но взгляд… Его взгляд был таким, от которого кровь стынет в жилах. Таким я его видела лишь однажды, когда он столкнулся с наркоманом, который приставал к детям. Это был взгляд не человека, а убийцы.

— Слышь, да пошёл ты! Не лезь, козёл! — проревел мой обидчик, не ослабляя хватку. — Девочка теперь с нами! Эй, пацаны, вылазьте, гляньте, какую я кису поймал!