Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 1 – Чарли Ви

До сих пор самым страшным днём в моей жизни считалось то самое четвёртое июля. День, который пах пирогом, дорогими духами и предательством.

Удивительно, как память цепляется за ничтожные детали, пока твой собственный мир разлетается на осколки. Я помню, что накрапывал дождь, и я радовалась, что надела свои тёмно-синие замшевые туфли — они не промокали. Помню, как несла в руках контейнер с ещё тёплым яблочным пирогом, его сладкий аромат щекотал нос. Яблоки были из сада моей мамы, а пирог — любимый рецепт Дениса. Я ехала к нему на работу, чтобы устроить маленький сюрприз.

Капитан полиции Денис Мамонтов, мой муж, мой красавец-герой, в десятый раз за месяц засиживался на работе.

«Дело, Лерочка, — хрипел он в трубку, и в его голосе я слышала благородную усталость защитника правопорядка. — Этот маньяк из парка не даёт нам вздохнуть. Спасибо Марине Игоревне, без неё мы бы совсем не справились».

Марина Игоревна. Начальница его отдела. Железная леди с глазами, как у ястреба, и фигурой модели. Я её недолюбливала. Ей бы на подиум или в модельное агентство. Не из-за ревности — Боже упаси! — а потому что она смотрела на меня так, будто я была не женой её лучшего сотрудника, а неудачно подобранным аксессуаром.

Дежурный у поста встретил меня обаятельной ухмылкой. — Здравствуйте, Валерия Павловна! К капитану с провиантом? Молодец. Только он, кажется, у шефа.

Я кивнула и прошла по длинному, вылизанному до блеска коридору. Пол блестел, как лёд, отражая строгие линии светильников. В воздухе витал запах чистящего средства, бумаги и чего-то неуловимого — власти, что ли.

Дверь в кабинет Марины Игоревны была приоткрыта. Не захлопнута до конца. Оттуда доносились приглушённые голоса. Я уже собиралась постучать костяшками пальцев, весело крикнув: «Пирог прибыл!», как мой взгляд упал на узкую полоску света между дверью и косяком.

Сердце предательски замерло, предчувствуя беду.

Они стояли у массивного дубового стола, заваленного папками. Он, мой Денис, в своей идеальной форме, с расстёгнутым воротником, от которого почему-то стало душно и мне. Она, Марина Игоревна, уже без пиджака, в одной шелковой блузке, которая странно смялась на её обычно безупречном плече. Его рука лежала на этом плече. Её пальцы вцепились в его предплечье. Они не целовались.Они просто стояли лоб в лоб, и на его лице было выражение, которое я видела только в наши самые сокровенные моменты. Это выражение принадлежало мне, только мне, но никак начальнице отдела. А она смотрела на него с голодом, нежностью и собственническим видом. Только женщина узнает этот взгляд.

Контейнер с пирогом выскользнул из моих онемевших пальцев и с глухим, предательски тихим шумом шлёпнулся на идеальный казённый пол. Крышка отскочила, и кусок тёплого, душистого пирога, с любовью замешанного в нашей кухне, выкатился на линолеум.

Они вздрогнули и резко отпрянули друг от друга. В их глазах мелькнуло не замешательство, не ужас, а быстрая, как молния, ярость — будто я, а не они, нарушила что-то священное.

Денис сделал шаг ко мне. — Лера… — его голос, ещё минуту назад бывший нежным, зазвучал хрипло и сдавленно. — Это не то, что ты подумала.

Я не помню, что я ответила. Не помню, как вышла из здания. Помню только запах. Уже не яблок и не духов. А запах горящего. Горел мусорный бак, а у меня было ощущение, что горел мой брак, моя вера, моя жизнь. И пепел от него оседал на моих прекрасных непромокаемых туфлях.