Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 14 – Чарли Ви

Судя всё по всему, и денег у неё тоже нет.Отсюда логичный вывод напрашивался сам собой: нового мужика у неё нет. Иначе проблему бы решили, подставил плечо, взял часть груза на себя. Да и ни один мужчина в здравом уме не отпустил бы жену в сомнительную командировку с бывшим мужем. Вывод был прост и суров: никого у неё за эти пять лет не появилось. Не нашла. Или не захотела искать. И теперь гордо, с упрямым видом, несёт своё одиночество как тяжёлый крест, не позволяя себе даже намёка на слабость.

Мысль о том, что её нынешнее положение как-то связано со мной, мелькнула на периферии сознания, но я тут же отогнал её,как назойливую муху. Чушь собачья. Я не делал ничего такого уж чудовищного. Я старался для семьи. Таскал все премии, обеспечивал, пока она училась. Да, случилось то, что случилось. Накрыло нас с Мариной.

Но кто бы устоял на моём месте? Когда с одним и тем же человеком ты проводишь по восемнадцать часов в сутки, делишь все стрессы и немые ужасы, когда домой приходишь абсолютно выжатым, и не можешь сказать ни слова, потому что в голове — лишь окровавленные картины с мест преступлений…

Лера всего этого не понимала, не могла понять. Она хотела уюта, спокойствия, простого человеческого тепла. А Марина… Марина понимала. С ней можно было говорить, не подбирая слов. Она не упрекала, не требовала «выбросить работу из головы». Она сама была по уши в этом дерьме, такая же измотанная и опустошённая. Мы вместе вели того подонка, что резал женщин в парках, и эта адская работа, это постоянное напряжение свело нас с ума обоих. Это не была любовь. Это была взаимная психотерапия, отчаянная попытка двух уставших людей найти друг в друге опору. Даже после развода с Лерой мы с Мариной не стали парой. Остались коллегами. Друзьями, если это слово здесь вообще уместно.

Винить Марину — бессмысленно. Винить себя… тоже. Произошло то, что произошло. Два взрослых человека в состоянии крайнего стресса нашли друг в друге временную отдушину. Без лишних сантиментов, без планов на будущее. Просто чтобы не сойти с ума окончательно.

Я тяжело вздохнул, уставившись на тёмный квадрат подъездной двери. Лера так и не простила. И судя по всему, так и не смогла, не захотела построить новую жизнь. А я… а я просто работал. Глушил себя службой. Поднимался по карьерной лестнице. С Мариной поддерживал ровные, рабочие отношения. Изредка виделся с другими женщинами, но ничего серьёзного, ничего, что задевало бы за живое так, как цепляла Лера.

Дверь подъезда, наконец, открылась, и она вышла. Небольшая спортивная сумка через плечо. Одинокая фигура в свете фонаря, освещавшего крупные капли дождя. Такая же гордая, прямая, и в то же время — до боли родная. Пять лет прошло, а будто вчера всё было.

Она села в машину, принеся с собой запах влажного осеннего воздуха и тот самый, неуловимый аромат чего-то домашнего. Я скучал по этому запаху. — Всё? — спросил я, поворачивая ключ зажигания. — Всё, — короткобросила она, отсекая возможность для дальнейших расспросов.

Вокзал встретил нас привычным хаосом — гулкими, неразборчивыми объявлениями, бегущими куда-то людьми и едким запахом дешёвого кофе из пластиковых стаканчиков. Я повёл её коротким путём, минуя основные потоки пассажиров, через служебный выход прямо на перрон. Никаких лишних глаз, никаких лишних вопросов. Служебная привычка, доведённая до автоматизма.