Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 12 – Чарли Ви

Ну же, возьми трубку, ну пожалуйста…— эта мысль стучала в висках в такт дворникам, которые безнадёжно пытались справиться с ливнем.

Каждый гудок в трубке отдавался в ухе пульсирующей пустотой, созвучной той, что зияла внутри меня. Палец сам тыкал в кнопку повторного набора снова и снова, будто механический. Лихорадочный поток мыслей кружился в голове, не находя выхода.

Поехать. Я должна поехать. Это мой единственный шанс не сойти с ума здесь, в четырёх стенах, между срочным отчётом в банке и очередным лекарством для мамы.

Сидеть и ждать его милостивых звонков?

Выслушивать сухие сводки: «Ищем, ничего нового»?

Нет. Я должна быть там. Я должна сама увидеть и узнать что случилось. Иначе я просто сойду с ума.

Но мама… Боже, мама. Оставить её одну? И Катю?Сердце сжалось от холодного ужаса. А его «помощь»… Прислать кого-то из своих? Нет. Ни за что. Это будет его глазами и ушами в моём доме. Он всё узнает. Всё. Про Катю. И тогда…Я представила его холодный, изучающий взгляд на моей дочери, и меня затрясло так, что я еле удержала телефон.

Отчаяние накатывало новой волной. Гудки всё длились. Наверное, уже поздно, она спит. Откажется. И это будет знаком. Знаком, что нужно остаться, быть благоразумной.

— Алло? Лера? Что-то случилось? — голос сиделки прозвучал хрипло и сонно с раздражением.

— Марья Ивановна, простите ради Бога! — я начала тараторить, боясь, что она перебьёт и бросит трубку. — У меня чрезвычайная ситуация, брат пропал! Мне срочно надо уехать. Всего на несколько дней. Умоляю, не могли бы вы побыть с мамой? Круглосуточно? Я понимаю, что это сложно… но мне больше некого попросить. А решать надо срочно.

Тяжёлая, недовольная пауза повисла в воздухе. Я слышала её сопение в трубке. — Лерочка, ну сама подумай, время-то уже вечернее. Да и график у меня расписан. Не могу я так вот с бухты-барахты…

Всё. Конец.Откажет. Сто процентов откажет. Но какая-то сила, последний инстинкт самосохранения, заставила выдохнуть: — Я заплачу двойную ставку! За все дни! Сразу, как вернусь!

Что я говорю?В голове молнией пронёсся холодный расчёт. Двойная ставка… Это была сумма, которую я откладывала полгода на новую зимнюю куртку Кате. А ещё билеты… Билеты до Нягани! Я слышала, что это очень дорого. У меня на карте лежало пятьтысяч рублей. На жизнь, на садик, на лекарства. Больше ничего.

— Ну… если уж двойную… — задумчиво протянула Марья Ивановна, и в её голосе послышалась меркантильная нотка. Внезапный интерес. — А на сколько, говоришь, уезжаешь-то?

Я обернулась к Денису. Он сидел не двигаясь, его профиль в сумраке салона выглядел как из черно-белого фильма про детектива. Руки лежали на руле, большие, сильные. Он смотрел вперёд, но я чувствовала каждый мускул его тела, напряжённый и внимательный. И быда уверна, что он слышал каждое слово. — На сколько дней? — тихо, почти шёпотом, спросила я, перекрывая шум дождя.

Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по мне, быстрый, оценивающий. — Если всё пойдёт по плану, дня три. Не больше.

— А если… если не по плану? — выдохнула я, боясь ответа.

Он лишь молча пожал массивными плечами. Этот жест был красноречивее любых слов. Мир непредсказуем. Никто не даст тебе гарантий, Лера. Никто.

Я сглотнула горький комок и снова прильнула к трубке. — Три дня. Я точно приеду. Постараюсь быстрее, обещаю.