Книга Если бы не ты, страница 19 – Чарли Ви

Но она не двигается и не дышит. Как мраморная статуэтка. Даже щёки не розовеют.

Угробил девчонку, — без конца крутится мысль в голове. И в душе такая злость появляется. На эту чёртову зиму, на бестолкового водителя, на себя самого за то, что вообще ввязался в это путешествие. И больше всего на Алесю.

— Блядь, Алеся! Не думал, что ты такая слабачка, — хочется проорать, но вместо крика только хрип. Встряхиваю её за плечи.

— Я сказал, вставай! Сейчас же! Ты должна жить и родить кучу рыжих ребятишек! Слышишь меня? Алесь, Алеся маленькая моя, пожалуйста, пожалуйста… Я прошу тебя, малышка.

Прижимаюсь щекой к её лицу и слышу едва слышный стон.

Меня будто в прошлое швыряет, вспоминаю Софу, такую же холодную, ледяную. От боли сердце разрывается в клочья.

Ведь немного совсем осталось, ещё бы денёк и дошли, а я не уследил. Вымотался за день, ещё и эти чёртовы рёбра болели. Поэтому только и позволил себе первым отдохнуть.

— Алеся, — прикладываю ухо к её губам, пытаюсь уловить дыхание. Слабое, еле заметное, но есть.

Вздох облегчения вырывается из лёгких.

Скатываюсь на пол с двери, ударяюсь рёбрами, и едва не вою от боли. Ноги замёрзли. Наступать больно.

Да что это за холод такой зверский. Днём ведь так тепло было, почти весна, а сейчас не меньше пятнадцати градусов.

Ползу на локтях к потухшему костру, трогаю угли рукой. Они ледяные, значит, костёр давно уже погас. Рву листок из журнала, чиркаю зажигалкой, и, как назло, огонь не хочет гореть, бумага отсырела.

Да ***** в рот! — рычу от злости и беспомощности. — Нас огонь нужен, тепло. Так что давай зажигайся.

Не знаю, кому я это говорю, но слова действуют магически. Пламя, нервно танцуя, лижет листок и постепенно начинает расползаться по нему.

Теперь главное — успеть щепок подкинуть. Маленький костерок после пятиминутной возни вокруг него, наконец, начинает набирать силу. Потрескивает, обжигает, когда я сую руки в огонь. Хоть и больно, но это приятная боль, лучше, чем жгучий холод.

Подтаскиваю Алесю к костру, растираю ей руки, расстёгиваю куртку, чтобы тепло быстрее к телу добралось.

Меня пугает, что она до сих пор спит. Или без сознания. И ботинки её тоже снимаю, пододвигаю к огню.

Постепенно её лицо розовеет, на щеках красные пятна розами расцветают. Это радует,значит, согрелась, — успокаиваю себя.

Она приходит в себя спустя два часа. Просто открывает глаза и садится.

— Ой, я, кажется, уснула, — голос хриплый, сонный.

— Наверное, — киваю я.

Нет, я не буду накидываться на неё с криком, как ты могла? ДЕвчонка устала, хрупкая, нежная, ей бы на шелковых простынях спать, а не в сараюшке хрен знает где. Зачем ей ещё стресс. Пусть думает, что всё хорошо.

— Добрыня, прости, я не специально. Думала, на секунду глаза закрою, — шепчет виновато, даже в глаза не смотрит.

— Всё хорошо. Я проснулся вовремя. Костёр горит, грейся.

— Спасибо, — снова шепчет и смахивает пальцами слезинку.

— Замёрзла?

Кивает.

— Иди сюда, — протягиваю руку.

И она подходит. Садится рядом под бок, маленькая, как птенчик. От этого ещё больше хочется её защитить.

— А ты хоть выспался? — заглядывает в глаза.

— Выспался, — киваю.

— а рёбра как?

— Всё хорошо.

На часах шесть утра, а у меня ощущение, что эта ночь у меня за год считалась. Страшно терять людей, и не только любимых.

Луна ярко освещает землю, небо чистое, кажется, все звёзды видно. Красиво, но тревожно. Ясное небо к морозу. А вот мороз нам сейчас совсем не нужен.