Книга Бывшие. Папина копия, страница 44 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Всё напряжение последних дней, недель, лет стало медленно уходить, растворяясь в его тепле.

Я прижалась щекой к его груди, слушая ровный, гулкий стук его сердца. Он положил свою щёку мне на макушку, и его дыхание стало глубже, ровнее.

— Я хочу, чтобы ты осталась жить со мной. Не на день и не на неделю, на постоянку, — тихо произнёс Артём. Я молчала, хотя всё во мне с радостью отзывалось на его предложение.

Вероника

Прошло несколько дней, и я понемногу привыкала к новому ритму жизни. Квартира Артёма постепенно превращалась в наш общий дом. Он общался со мной легко и ненавязчиво, не предъявляя никаких требований, не напоминая о том, что я живу за его счёт. А я в ответ старалась вести хозяйство: готовила, убирала, потихоньку обживалась.

Мы съездили, подали документы на материальную помощь после пожара. Теперь оставалось только ждать решения и суммы, которую одобрят. В первый же вечер Артём молча положил передо мной на стол банковскую карту.

— Это тебе, — сказал он просто. — Можешь тратить на продукты, на что захочешь. Если нужно — купи себе одежду. Решай сама.

Я кивнула, но внутри всё сжалось. Это были его деньги, заработанные тяжёлым трудом. Я боялась их тратить, чувствуя себя обязанной. Единственное, от чего я не могла отказаться, — это мелкие покупки для дома: новые шторы, несколько вазочек, душистые свечи, мягкий плед для дивана. Мелочи, которые делали холостяцкую берлогу уютным гнездышком.

Артём смотрел на все мои старания с улыбкой, давая мне полную свободу. За неделю квартира преобразилась, наполнилась теплом и уютом.

Голова Артёма окончательно зажила, и настал день, когда ему нужно было выходить на работу. Утром я встала вместе с ним, пока Алёнка ещё спала. Налила ему крепкого чая, приготовила яичницу. Мне вдруг страшно захотелось сделать это — проводить его, как это бывает в нормальных семьях.

После завтрака он собрался, уже взялся за ручку двери, когда я, пересилив внезапный приступ робости, подошла к нему.

— Артём...

Он обернулся. Я обняла его, прижавшись щекой к его груди, чувствуя под тонкой тканью куртки твёрдые мышцы.

— Аккуратно там, — прошептала я.

Потом подняла голову. Наши взгляды встретились. В его глазах было что-то тёплое, глубокое. Он медленно склонился ко мне, я замерла.

Его губы коснулись моих. Сначала осторожно, как бы спрашивая разрешения. Потом увереннее. Он целовал меня нежно, чувственно, вкладывая в этот поцелуй невысказанные слова и пять лет ожидания.

В нём была вся наша боль, всё недоумение, вся тоска и вся надежда. Я ответила ему, положив руки ему на плечи, чувствуя, как по телу разливается пьянящее тепло.

Мы стояли так, в прихожей и целовались, как два подростка. Будтоэтот поцелуй был тем самым, который должен был случиться давным-давно, когда я должна была встретить его со службы после ранения.

Он медленно оторвался, его дыхание было сбившимся. Он прикоснулся пальцами к моей щеке.

— Надо идти, — тихо сказал он.

— Я буду ждать, — так же тихо ответила я.

Он вышел, а я ещё долго стояла у закрытой двери, прикасаясь пальцами к своим губам, всё ещё чувствуя на них его тепло.

(Артём)

Обеденный перерыв. Мы с Шиловым сидели в кабинете, разминая затёкшие спины после утреннего выезда. Достали свои контейнеры с едой.

— Ну что, папаша, как там твои? Дочка как? Отдохнул хоть за эту неделю? — с набитым ртом поинтересовался Шилов.