Книга Бывшие. Папина копия, страница 43 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Кожа под пальцами была разной — где-то гладкой и натянутой, где-то бугристой и жёсткой. Я начала медленно, тщательно массировать, чувствуя, как напряжены мышцы под слоем рубцовой ткани. Он вздрогнул при первом прикосновении, но не отстранился. Просто закрыл глаза и глубже откинулся в кресло.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Артёма и тихим шуршанием моих рук. Яводила ладонями по его голени, стараясь не причинить боли, чувствуя каждый бугорок, каждую впадину. Это была карта его боли, его одиночества. Карта тех пяти лет, что нас разлучили.

— Расскажи, — тихо попросила я, не прекращая движений.

Он медленно открыл глаза. Взгляд стал тяжёлым.

— Осколочное, — коротко бросил он. — Подорвались на машине. Ногу... почти оторвало. Собирали по кускам. Врачи говорили, что ходить не буду.

От его слов у меня внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Я представила его — молодого, сильного, прикованного к больничной койке с таким приговором. И его мать... которая в это самое время говорила мне, что у него «новая жизнь».

— Почему... почему ты мне не написал? Не позвонил? — голос дрогнул.

Он горько усмехнулся.

— Боялся. Думал, калека тебе будет не нужен. А потом... потом мама сказала, что ты уже с другим...и беременна.

Я замерла, сжав его ногу в руках. Всё встало на свои места. Вся картина этого чудовищного недоразумения.

— А я... — я сглотнула слёзы, подступавшие к горлу. — А я думала, ты просто нашёл кого-то получше. А твоя мать... сказала, что у тебя всё серьёзно, с «девушкой из хорошей семьи». Чтобы я не мешала твоей новой жизни.

Мы смотрели друг на друга в тусклом свете торшера — два дурака, которые почему-то даже не попытались выяснить правду.

— Я не знала, Артём, — прошептала я. — Я бы приехала. Я бы...

— Знаю, — он перебил меня, и его голос внезапно стал очень мягким. — Теперь я знаю.

Я снова опустила взгляд на его ногу и возобновила массаж, уже с новой силой, с каким-то яростным желанием стереть эти шрамы, эту боль, эти потерянные годы. Мы молчали. Говорить было не нужно. Вся правда висела в воздухе между нами — тяжёлая, горькая, но наконец-то высказанная.

Через некоторое время я почувствовала, как мышцы под моими пальцами, наконец, начали расслабляться. Я вытерла руки о полотенце, которое он мне дал.

— Лучше? — тихо спросила я.

Он попробовал пошевелить ногой, и на его лице мелькнуло лёгкое удивление.

— Да... Спасибо.

Я кивнула и, не зная, что ещё сказать, повернулась, чтобы уйти. Но его голос остановил меня.

— Вероника.

Я обернулась.

— Останься.

Он молча протянул руку, и я, словно загипнотизированная, опустила свои пальцы в его большую, тёплую ладонь. Онмягко потянул меня к себе. Я сделала неуверенный шаг.

— Посиди со мной, — попросил он.

Я осторожно опустилась на край кресла рядом с ним. Он обнял меня за плечи, и под тяжестью его руки, под этим необъяснимым магнитным притяжением, которое исходило от него, я не устояла и прижалась к его груди.

Закрыла глаза. Его рука лежала на моём плече, тяжёлая и тёплая. Пахло им — чистым мужским запахом с лёгкой горьковатой ноткой коньяка. Сердце колотилось где-то в горле, но это была не паника. Это было что-то другое. Щемящее и сладкое, уютное и родное.

Моя рука скользнула по его живот и обняла за талию. Я чувствовала кожей его твёрдый, рельефный пресс, чувствовала каждый мускул сквозь тонкую ткань футболки. От этого прикосновения по спине пробежали мурашки.