Книга Бывшие. Папина копия, страница 46 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Я уже не первый день ломал голову, как это провернуть. Сидел вечерами после того, как Алёнка засыпала, а Вероника уходила в свою комнату, и строчил цифры и схемы в старом блокноте. Просчитывал, сколько нужно влить, чтобы нанять бригаду, арендовать помещение под офис и склад, закупить профессиональный инструмент. Архип был отличным специалистом, но с коммерческой жилкой и амбициями у него было туго. Его устраивало то, что есть. Меня — нет. Теперь точно нет.

Я видел, как Вероника украшала нашу квартиру. Как она с такой нежностью выбирала шторы, расставляла безделушки. Она превращала моё холодноежилище в дом. И я хотел дать ей больше. Не просто крышу над головой, а уверенность в завтрашнем дне. Фундамент, на котором она могла бы строить свою жизнь, нашу жизнь, не оглядываясь на прошлые обиды и неудачи.

Мне было плевать на роскошь. Но я хотел дать им прочность. Независимость. Чтобы, даже если со мной что-то случится, у них осталась бы не просто память, а реальная опора.

Так что пора было перестать просто мечтать и начинать действовать. Пора было поговорить с Архипом и убедить его, что пора вырастать из гаражного цеха во что-то серьёзное. Ради моих девочек. Ради того, чтобы утренняя улыбка Вероники и счастливый смех Алёнки были гарантией не только на завтра, но и на много-много лет вперёд.

Прошло уже восемь дней, а я до сих пор не могу поверить в эту новую жизнь. Каждое утро просыпаюсь и какое-то время лежу, слушая, как рядом дышит Алёнка. На душе и радостно, и тревожно одновременно.

Эта квартира постепенно стала таким тёплым, уютным гнёздышком. И Артём... Он не давит, не требует от меня ничего, не упрекает ни в чём.

Его забота ненавязчивая — то чай нальёт, когда я сижу на кухне, то незаметно накроет пледом, если я уснула случайно в зале. Каждый его спокойный взгляд, каждая улыбка в сторону Алёнки — всё это заставляет меня таять внутри. Меня к нему так тянет, что сил нет сопротивляться.

Но именно эта его всё и пугает. Я ведь здесь на птичьих правах. Его банковская карта лежит у меня в кошельке, а я пользуюсь ею с тяжёлым сердцем — только на еду и какие-то мелочи для дома. С постоянной оглядкой на то, что с меня потребуют все эти деньги вернуть. Купить себе что-то просто потому, что понравилось? Не могу. Каждая потраченная копейка напоминает — я здесь на его содержании.

И я прекрасно понимаю — это ненадолго. Как только придёт компенсация за сгоревший дом, мне придётся уехать. Потому что там, за стенами этой квартиры, осталась моя мама. Какая бы она ни была — вечно недовольная, осуждающая, испортившая нам с Артёмом столько лет — она всё равно моя мать.

Она сейчас ютится по чужим углам, и я не могу позволить ей одной влачить такое существование. Чувство долга, эта проклятая родственная связь, не дают мне просто забыть о ней и остаться в этом уютном мире.

Мы с мамой купим на эти деньги маленькую квартирку. Самую простую, но свою. И я снова окажусь в том же замкнутом кругу — её вечное ворчание, упрёки, недовольные взгляды на Алёнку, которая всё больше напоминает отца. И я буду разрываться между чувством долга перед матерью и желанием быть здесь, рядом с человеком, от одного прикосновения которого перехватывает дыхание.

Иногда, встречаясь с ним взглядом, мне хочется крикнуть: «Давайте остановим время! Пусть всё останется именно так!» Но я знаю — это невозможно. Я не могу просто взять и сбросить с себя эту ответственность. Не могу быть счастливой, зная, что мама одна и несчастна, даже если в этом виновата она сама.