Книга Бывшие. Папина копия, страница 47 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Я стою мою посуду после ужина, погружаясь в мысли всё глубже. С каждым днём приближается нашерасставание. И от этого как камень на сердце.

Неожиданно на мою талию опускаются тёплые большие ладони. Я вздрагиваю, а в следующую секунду чувствую влажный поцелуй на шее и его шёпот.

— Прости, не смог удержаться.

Закрываю глаза, пытаясь сдержать дрожь. Делаю глубокий вдох. Нельзя, Вероника. Нельзя к нему поворачиваться. Это закончится поцелуем. Ты же знаешь.

А меня так тянет как раз развернуться и получиться прикосновение его тёплых губ к моим. И сдержать себя стоит громадных усилий.

— Ты сегодня задумчивая и молчаливая. Что-то случилось? — спрашивает Артём.

Да случилось, хочется сказать, но я молчу. Если начну рассказывать, то получится, что я жалуюсь, а ведь Артём тут примется за решение моих проблем. У него в крови, это спасательство.

— Нет. Всё хорошо, — отвечаю глухо.

— А мне кажется, ты просто не хочешь говорить, — всё так же тихо говорит Артём.

Разворачивает меня к себе и прижимает бёдрами к столешнице. Хочется поддаться чувствам, таращу на него глаза, которые хотят закрыться. Дышу через рот, потому что воздуха не хватает, так сердце колотится.

Алёнка в зале должна быть, мультики смотрела, но я всё равно до чёртиков боюсь сорваться и потерять контроль. И не хочу, чтобы это дочь увидела.

— Я правду говорю, — отвечаю шёпотом.

— Уверена?

Его глаза как омуты, затягивают меня, гипнотизируют, подчиняют. Хотя он ничего не делает, прост стоит и смотрит мне в глаза.

— Артем, я не понимаю, что ты от меня ждешь? — снова шепчу, продолжаю бороться с собой.

— Я просто не хочу, чтобы ты хмурилась, а ты уже третий день почти не улыбаешься. Я же чувствую, что что-то не так.

Наверно, действительно пришло время сказать ему, — проносится в голове.

— Я...я просто думаю, что рано или поздно придётся съезжать от тебя.

— Зачем? — он впивается в мои глаза взглядом. Между нами воздух раскаляется. — Тебе плохо со мной?

— Нет, Артём. Не в этом дело.

Он молчит, ждёт ответа.

Я смотрю на него. В горле пересыхает.

— Артём... — начинаю я, но слова застревают. — Когда выплатят компенсацию за дом... мне придётся съехать. Мама не может вечно скитаться по чужим углам. Я должна о ней позаботиться.

Он не отводит взгляда, его руки ложатся на мои плечи. — Так, пусть она живёт в том доме, который купим. А ты оставайся. Здесь.Со мной.

Я печально качаю головой. Он не понимает. Или не хочет понимать. — Мне и так хватает сплетен, которые про меня ходят. Люди не знают, как мы живём на самом деле. Для них всё просто: раз женщина приняла помощь от мужчины и живёт с ним, значит... расплачивается тем, что...ты и сам понимаешь чем. А я не хочу, чтобы так думали. Я устала, Артём. Устала слушать от матери, что я «ребёнка нагуляла», и от сплетен — что я сплю со всеми подряд.

Он крепче берёт меня за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Мне абсолютно всё равно, что говорят о тебе другие. Они тебя не знают. А я — знаю.

Я опускаю голову, чувствуя, как подступают слёзы. Он такой сильный. А я... — Я бы тоже хотела научиться не обращать внимания на слова людей. Но у меня не получается. И Алёне ещё в школу ходить. Как к ней там будут относиться, если про её мать будут такое говорить?

Артём убирает одну руку, опускает её в карман джинсов и... достаёт оттуда тонкое, изящное колечко с небольшим камешком, который переливается в свете кухонной лампы.