Книга Не своя кровь, страница 38 – Лионель

Тишина после полуночи была густой и звонкой, нарушаемая только тиканьем часов и ровным дыханием спящей в соседней комнате Алиски. Алена, выплакавшись, умылась ледяной водой и теперь сидела, закутавшись в плед, с пустой кружкой в руках. На её лице читалась не детская обида, а взрослая, холодная решимость.

— Знаешь, что самое гадкое? — заговорила она тихо, не глядя на меня. — Что я сама всё видела. Видела, как он смотрит на молодых стажерок. Видела его жёсткость на планерках, граничащую с жестокостью. Но он был… таким ярким. Таким уверенным. Он зажигал в тебе огонь, заставлял выкладываться на сто двадцать процентов, и ты чувствовала себя избранной, когда он выделял тебя из толпы. А потом… потом этот огонь оказался направлен на тебя. Чтобы сжечь дотла любые намёки на то, что между вами было что-то большее, чем работа.

Она говорила спокойно, аналитично, как будто разбирала неудачный дизайн-проект.

— Матвей прав. Гольдберг боится. Не меня. Скандала. Пятна на безупречной репутации мудрого гуру. Своей жены, которая, кстати, владеет половиной студии. Он стирает меня не из злобы. Из прагматизма. И в этом есть что-то… унизительное. Ты не человек. Ты — управляемый риск.

Я слушала, и сердце сжималось от боли за неё. Она прошла через ад болезни, выкарабкалась, отстроила себя заново — и наткнулась на другую ловушку, более изощрённую.

— Что ты хочешь делать? — спросила я.

— Я не знаю. — Она наконец подняла на меня глаза. — Месть? Бессмысленно. Уволиться и сбежать? Чувствовать себя жертвой? Тоже нет. — Она сделала паузу.

— Матвей предложил оружие. Я… я подумаю об этом. Но не для мести. Для переговоров. Чтобы уйти с достоинством и с тем, что я заслужила. Без чёрной метки в резюме.

Она говорила уже не как обиженная девушка, а как стратег. Я видела, как в ней просыпается наша общая, выстраданная жилка — умение выживать и превращать поражения в новые плацдармы.

— А что с… чувствами? — осторожно спросила я.

Алена горько усмехнулась.

— Чувства сгорели первыми. Ещё когда он впервые не ответил на моё сообщение в выходной, сославшись на «семейные дела». Осталась злость. На него. И на себя, за наивность. Но злость — плохой советчик. Её нужно остудить и спрессовать в что-то полезное. В энергию для нового старта.

Я смотрела на своюсестру — хрупкую снаружи и сделанную из титана внутри — и невероятно гордилась ею.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. Ты уже всё сделала. Ты дала мне приют. И… ты привела в нашу жизнь этого ледяного горного тролля, который, как выяснилось, умеет быть козырем в рукаве. — Она слабо улыбнулась. — Это странно, Лик. Мы с тобой, две обычные девчонки из провинции, теперь разбираемся с нашими личными апокалипсисами с помощью одного из самых влиятельных людей в стране. Сюр.

— Он не «помощь», — поправила я её. — Он… часть уравнения теперь. Со своим интересом. Своими мотивами. Но его мотивы, кажется, сейчас совпадают с нашими.

— Да, — задумчиво протянула Алена. — Его мотив — ты. И Алиска. И эта… его новая, хрупкая конструкция под названием «нормальная жизнь», которую он пытается выстроить вокруг вас. Мы — часть этой конструкции. И он будет защищать свои активы. — Она взглянула на меня. — Ты это понимаешь, да? Что его порывы, какими бы человечными они сейчас ни казались, всё равно вытекают из его природы собственника и стратега.